Замолкаю и прохожусь ногтями по шее, желая разодрать своё горло, чтобы не закричать сейчас от вновь нахлынувшей боли.
— Три года. Три года и несколько месяцев я была у них. Были ещё две беременности, но они уже не выживали внутри меня. Мои мучители не сдавались, а я собиралась их убить. Да, у меня не было ничего острого, кроме отросших ногтей. Я зубами их точила. Я вела себя очень послушно и выполняла любую прихоть, которая им нравилась. А потом Харрис морил меня голодом, связывал, насиловал всем, что попадалось под руку, только бы не слышать: «Мне нравится, продолжай». Его это приводило в ярость. Последняя ночь, когда я получила клеймо проститутки в виде мотылька. На живую. Раскалённым железом, которое принёс Валентайн. Эта боль. Вонь палёной кожи. И я сошла с ума. Я больше не могла терпеть всё это. Я ждала. Харрис пришёл ко мне, и я дралась с ним. Он смеялся мне в лицо и радовался тому, что его мотылёк вернулся. Он снова ожил, но эти глаза, блестящие от похоти и безумия… Я запустила в них когти, схватилась за его глаза и ощутила, как рву их. Вот теперь и я смеялась, видя кровь, которая капает на моё тело. Я смеялась от его крика, но не могла остановиться. Хохотала и не отпускала его. А потом пустила в ход зубы. Я укусила его за ухо и оторвала мочку. Он отбросил меня, кричал, но я не собиралась сдаваться. Я сошла с ума в тот день. Схватила заранее подготовленную деревянную ножку от стула и била его ей. Била снова и снова, пока Харрис не затих. Я была вся в крови. Голая и в крови. Вышла из этой спальни и увидела Валентайна. Он был под кайфом, но полностью осознавал, что я убила его отца. Он ударил меня, отчего я на некоторое время потеряла нить происходящего. От боли, которая была такой ощутимой, я поднялась, и мои ногти прошлись по его лицу. Я царапала его ими и пинала. Мы дрались так ожесточённо, что я упала с лестницы, сломав ключицу, но не чувствовала этой боли, лишь ту, что была внутри меня. Не помню, как, но нашла нож и вернулась к Валентайну. Он направил на меня пистолет, а я приставила нож к своему горлу. Я хотела умереть в тот момент, а он испугался. Именно это и позволило мне понять, что я могу выиграть и уничтожить всех. Я думала, что убила его… нож входил в его тело несколько раз, а он хрипел и обливался кровью. Я купалась в ней и радовалась победе. Недолго радовалась. Потом я поняла, что сделала. Я убила двоих. В доме больше никого не было, кроме них. И они были мертвы. Я даже не позаботилась об одежде, когда сбежала в лес, окружающий дом.
— И я бежала так очень долго, пока не упала на землю от страха и боли в ключице и теле. В моей руке до сих пор был окровавленный нож, как и всё моё тело было в крови. Но я встала. Встала и пошла дальше. Искупалась в небольшом озере, и меня начало знобить от болевого шока. Мне нужна была помощь, но теперь я боялась всего. Буквально всего. И я шла дальше. Шла ночью и днём. Порой ела траву, и меня рвало ей же. Но я ела. Ночью я голой вышла на дорогу, решив, что найду того, кто станет ещё одной моей жертвой. И нашла. Это была женщина, с ужасом смотрящая на меня. Я хотела её убить и достала нож, который перед этим спрятала в траве. Я заманила её в ловушку. И вот оставались доли секунды до этого момента… и я не смогла. Просто ударила её камнем, а потом ещё раз. Она отключилась. Я сняла с неё одежду и надела на себя. Забрала её машину. Моя рука опухла, и я не могла ей двигать, только одной. Я искала место, где смогу себе помочь и нашла закрытую больницу для богатых клиентов. Я поехала туда. Бросила недалеко машину и пошла пешком, вспоминая маршрут, который заучила из навигатора. Мне несложно было пробраться в больницу и спрятаться в архиве на нижнем этаже. Я жила там месяц, изучая истории болезни и больше понимая, что со мной случилось. Кость на моей руке срослась неправильно, и от этого я практически её лишилась. Но меня это не волновало, мне нужно было как-то выжить. Я знала, что меня ищут из-за убийств, и не только. Знала, что мне опасно показываться людям, и никто даже не заподозрил, что я незаконно находилась в больнице. Мне нужны были деньги. А единственный источник их был наверху. Эти больные, которые лежали в палатах. Они имели деньги. Я украла одежду медсестры и ночью переодевалась в неё, выходя за едой и деньгами. Я воровала их у тех, кто лежал там. И научилась делать уколы снотворного, притворяясь медсестрой. Я накопила не больше двух тысяч. Это удивительно, что богатые не имели много наличных. И в одну из таких вылазок я добралась до третьего этажа, где лежали послеоперационные пациенты, а их вещи хранились на посту. Я наблюдала, ожидая, когда медсёстры пойдут спать и дадут мне шанс на спасение. Это случилось на девятый день. Я вышла из тени и начала копаться в вещах больных. Нашла дорогие часы, деньги и украшения, которые бросила в сумку для отходов и хотела уйти, но услышала тихий, едва заметный шёпот: «Помогите». Я должна была не обращать внимания. Не смогла. Мне никто не помог за три года, а я так и не смогла пройти мимо. Я вошла в палату и увидела мужчину, который задыхался от боли. У него отошёл катетер, и он умирал на моих глазах. Он видел меня. Смотрел на меня, а я на него. Я вызвала для него медсестру после того, как поставила катетер на место, и он затих. Мне казалось, что он умер. Я вернулась обратно в архив и планировала дальше, как мне быть. Но это продолжалось недолго. Через две недели меня нашли и потащили куда-то. Я упиралась, кричала, дралась из последних сил, пока не увидела того самого мужчину, который должен был умереть. Он представился, как Мертон, запретил кому-либо подходить ко мне и выглядел иначе, не так жалким и умирающим больным. От него исходили власть и сила. Сказал, что я спасла его, и теперь он хочет отблагодарить меня, понимая, что я нахожусь здесь незаконно. Мы много говорили, и Мертон предложил мне поехать с ним. Но я боялась, что он от них, от ублюдков, которые украли у меня жизнь. Мертон. Ему удалось убедить меня в том, что с этого момента я больше не одна. Там же я познакомилась и с Элеонор, которая, оказывается, знала обо мне и о том, что я живу в больнице. Она наблюдала за мной и была постоянной медсестрой Мертона на протяжении долгого времени. Именно она, по его описанию, поняла, что в ту ночь именно я спасла его. Мертон и Элеонор вместе подняли меня на ноги. Мне сделали операцию, вновь сломав кости на ключице, но вот только внутри я уже была мертва. Мертон узнал обо всём, что со мной случилось, и помог вернуться в тот дом, чтобы показаться им, родителям, и сказать, что я жива и вернулась. Он был со мной в ту ночь. Его власть и сила заставили их заткнуться, но я знала, что это ещё не конец. Я просто перерождаюсь, чтобы отомстить им за всё и забрать сестру. Таков был мой план. Мой план по отмщению, пока я не узнала, что один из ублюдков выжил и готов добить меня, уничтожив самое родное в этом мире. Тебя, — поднимаю голову и смотрю в глаза Рейдена, полные шока и отвращения ко мне.