— Я слушала её, как и Мертон. Мы были в таком шоке. Три года над ней не только физически, но и морально издевались. Её тело было измождённым. Рана от клейма гноилась, а она даже не чувствовала этого. Ей провели серьёзную операцию, ведь клеймо было прямо на пояснице. Всё внутри неё было воспалено, а другое… ниже… там было такое ужасное месиво. Подобного я в жизни не видела. Ты спрашивал когда-то о болях в голове. Это последствия множественных сотрясений, которые никто не лечил. Это не опухоль, это то, что случается после безразличия и жестокости к человеческой жизни. Она восстанавливалась на моих глазах. Я ухаживала за ней, как за дочерью. Помогала ей, и мы вместе сначала ездили на занятия, а потом она уже смогла сама. Самое страшное было в том, что её родители отнеслись ко всему, как к досадному недоразумению, и легко вычеркнули её из своей жизни. Конечно, Мертон смог доставить им неприятности и научил этому Шайди, этого они очень боялись. Потеря статуса. Он был для них намного важнее, чем дочь, которую они похоронили ради карьеры. Я столько лет наблюдала за ней и понимала, почему она стала такой жестокой и холодной к другим. Я знала всё и не имела понятия о том, как помочь, как переубедить, как доказать, что жить она должна для себя, а не ради мести. А потом появился ты. Активный. Живой. Эмоциональный. Влюблённый. С одной стороны, мне было жаль тебя, Рейден, ведь ты даже не представлял, во что вляпался. А с другой… я видела Шайди и то, как она менялась рядом с тобой. Она словно шагала назад и возвращалась обратно к той восемнадцатилетней девчонке, которой была до рабства. Она узнавала мир, находясь рядом с тобой. Радовалась и корила себя за чувства, боролась с собой, ведь так боялась их. Боялась, что снова будет так же больно, как и тогда. И вот что теперь случилось. Крайность. Вы оба дошли до неё, и я благодарна богу за то, что ты вернул её обратно. Нельзя ей туда. Не так. Не слабой и сломленной своими чувствами. Не ради спасения другого. Рейден, спасибо тебе. Спасибо тебе за то, что не оставил её одну. Не бросил. Простил и принял. Спасибо тебе, мальчик, ты замечательный. Спасибо.
Элеонор разрывают слёзы, когда она обнимает меня. Но я не чувствую себя замечательным. Я ощущаю только одну горечь и пепел на сухих губах. Страшно. Всё это так страшно. Элеонор стирает слёзы и понемногу успокаивается.
— Я могу приготовить тебе что-то…
— Нет, оставьте нас. Я буду с ней. Отдохните. Я… вернусь к ней. Хочу обратно, — шепчу, качая головой, и поднимаюсь со стула.
Не оборачиваясь, поднимаюсь на второй этаж. Вхожу в спальню и снимаю обувь. Забираюсь в постель и обнимаю Шайди. Прижимаю её к своей груди и крепко сжимаю в своих руках, желая показать, что я рядом. Всегда рядом.
Жалость для некоторых оскорбительна. И одна из них — Шай. Открытую жалость и сожаление она никогда не примет, потому что это унизит её собственное эго в её же глазах. Она боролась за себя и подобные чувства отвергнет. С такими людьми очень сложно, ведь они в глубине души всё же ищут жалость и сопереживание к себе. Поэтому дарить эти чувства необходимо через ласку и любовь. Оставаться сильным, хотя сердце работает на износ от боли. В такие моменты стоит играть ту роль, которая поможет сдвинуться с мёртвой точки.
Обнимая спящую Шай одной рукой, достаю мобильный и пишу Пенни сообщение.
«Сегодня меня не будет. Завтра начну работать над ролью. Я согласен на интервью для разворота февральского номера. Я не сдаюсь», — отправляю его, понимая, как она волнуется за меня и моё состояние. Эта ночь расставила всё по своим местам. Я должен двигаться дальше. Должен бороться за своё будущее. Должен сделать всё, чтобы продолжать твёрдо стоять на ногах ради Шайди. У меня снова появилась причина жить. Она была и раньше, но сейчас она стала, как никогда, твёрдой и крепкой. Что бы ни случилось дальше, какие бы сюрпризы ни подкинула судьба, позволять себе размякнуть и проявлять слабость запрещено. С этого момента моя задача состоит в том, чтобы любым способом отвоевать наше будущее, и эта война будет жестокой.
За окном уже давно светит яркое солнце. Я смотрю на луч света, плавно передвигающийся по полу, и жду, когда Шай проснётся. Я не чувствую себя уставшим, наоборот, как будто всё внутри очнулось и с невероятной силой жаждет свершений. Оно хочет вырваться из груди и метаться по всему пространству, только не сидеть. Адреналин. Он появляется в крови внезапно, и я пока не понимаю причин. Точнее, не понимал до той секунды, пока Шай в моих руках не вздрагивает испуганно и не распахивает глаза. Вот оно. Моё сердце оживает рядом с ней. И пришло время расставить всё по местам между нами.