— Но у нас есть доказательства того, что Шайди не планировала больше бежать с сестрой. У нас есть улики против них. Но вина их сейчас выглядит минимальной. Нам нужно тянуть время, пока мы не найдём Валентайна и не заставим его прийти на суд, доказав тем самым, что он жив. Но вторая жертва всё же есть. И доказать, что Шайди действовала исключительно в целях личной безопасности и защиты своей жизни, пока невозможно.
— Выходит, это конец? Её осудят? — хриплю я.
— Я никогда не даю таких прогнозов, поэтому сейчас нам нужно лечь спать, а завтра мы продолжим бороться. Мы вытащим её, но для этого нам нужно время. Нам его никто не дал. Ничего, и не с таким справлялись. До завтра.
Киваю адвокату и слышу, как хлопает за ним входная дверь.
— Дерьмо, да? — поворачиваюсь к Мертону.
— Да, Рейден. Дерьмо. Очень вонючее дерьмо. Мы не выиграем дело. Её посадят. Но у нас есть шанс подать на апелляцию и продолжить искать этого подонка. Кейд занимается этим делом, но пока нигде нет его новых персональных данных, даже купленных. С Шайди вместе мы создали ей новую жизнь. Мы сделали всё грамотно. А он, вероятно, жил всё это время за счёт родителей Шайди, и они его прятали до тех пор, пока не захотели вернуть дочь. Поняв, что она не собирается возвращаться, да ещё и с тобой связалась, решили уничтожить её. Если обвинения про рабство, насилие и продажу человека подтвердятся, то худшего для них нельзя придумать. Её отец снова собирается баллотироваться в сенат. Выборы на носу, вот они и сделали ход конём. Скайлер они попросту использовали, предполагаю, обещая, что с Шайди всё будет хорошо. А она поверила им. Вот теперь, после твоего суда, ей дали полгода условно, но если доказать, что и остальные слова о том, что Шайди убеждала Скай бежать с ней и давила не неё, тоже ложь, то ей дадут больше. Шайди это всё понимает, именно так она защищает всех нас. И невыносимо больно наблюдать, как мою девочку выворачивают наизнанку, а она сама себе словно рот заклеила. Моя бедная девочка. Даже моих связей недостаточно, чтобы вытащить её сейчас. Через год, два, я смогу договориться о досрочном освобождении, если Шайди не дадут пожизненный срок. Но не сейчас. Бедная моя девочка, — Мертон опускает голову и мотает ей.
— Нельзя сдаваться. Нельзя. Надо бороться до последнего. Надо искать дальше. И ещё тайник. Ведь куда-то Шайди перенесла вещи, которые хранила в сейфе. Но куда? Куда она могла спрятать их?
— Тайников у Шайди не было, кроме того сейфа в квартире. Такой же находится и в моей. Он внизу под лестницей. В полу. Это обязательно для таких, как мы…
— В той квартире, которую я снимаю у вас? — уточняю я.
— Да. Но им никто не пользовался. Никогда.
А она могла. Она же была у меня, когда сбежала от Скай. И она могла перенести всё туда. Чёрт. Как же я не догадался? Я неофициально снимаю квартиру у Мертона. Нигде этих данных нет, я лишь являюсь владельцем пентхауса Шайди, и миллиардером, благодаря её счетам. Чёрт, мне нужно вернуться обратно, чтобы проверить догадку, но и улететь я не могу, пока не узнаю, чем закончится суд.
Всю ночь я не могу уснуть. Моя жизнь начиная с того момента, когда полиция ворвалась в квартиру Шай, превратилась в оголённый нерв переживаний и мучительной боли за неё. Кажется, что это всё длится так долго, уже годами, что терпеть больше сил нет. Меня выворачивает наизнанку. Мне хочется гнать время скорее. Я теряю всякую надежду, что хоть кто-то поможет ей. Нет. И это так чудовищно.
Мы с Мертоном сидим в бронированном джипе напротив здания суда, в котором сейчас происходит слушанье по делу Миранды Шайди Лоусон-Кей. Я видел её родителей и сестру, окружённых адвокатами и охраной, пробирающихся туда. Но Шай я не видел. Сказали, что её привезли раньше в машине с решётками, репортёры не успели снять, как выводили Шай. А самое ужасное в этой ситуации, что это бизнес и ничего личного. Никто не думает о том, каково сейчас Шай. Никому и дела нет, как переживаю и нервничаю я. Деньги. Всему виной деньги.
Телефон Мертона звонит в три часа дня, когда адвокат планировал взять перерыв, ведь слушанье должно затянуться, по его подсчётам, до вечера, и он вздрагивает от нарушившей тишину мелодии. Поднимает на меня взгляд.
— Давайте я, — предлагаю ему. Вижу, как ему больно и страшно слышать вердикт. Его чувства идентичны моим, и лучше я возьму первый удар на себя, моё сердце ещё не настолько изношено, как его.
Он кивает и передаёт трубку мне.
— Да. Это Рейден. Как она? У вас перерыв? — выпаливаю я.