Ненавидит меня. Очень сильно ненавидит. Его глаза кипят от ярости и отвращения, вызывая небольшой, но ощутимый страх. Нет, не от воздействия физической силы, а от душевной. К такому я не готова. Никогда не буду готова.
— Ещё раз увижу того, кого я сюда не приглашал, вышвырну тебя к чёртовой матери. Я не собираюсь быть понимающим и милым, поняла меня? Ты живёшь здесь по моим правилам. И я запрещаю приводить сюда своих любовников, женихов и мотыльков. Я ясно выразился? — он грубо дёргает меня за руку.
— Предельно, — спокойно отвечаю. Лучше ему не знать, как горло сдавливает от желания накричать на него. Какого чёрта он себе позволяет? Запрещает что-то мне? Приказывает? Это смешно. Было бы таким, не будь это правдой.
Он сильно изменился. Слишком сильно.
Рейден выпускает мою руку и, оттолкнув плечом, направляется наверх. Шумно вздыхаю и потираю запястье, ощущая, как быстро бьётся пульс. Он проверял. И явно должен был угадать, что моё равнодушие напускное, потому что кровь вновь стучит в висках и в венах.
— В следующий раз я вытащу его за дверь за шкирку, — шипит он, останавливаясь наверху.
Качаю головой, усмехаясь реакции Рейдена. Конечно, он оскорблён. Молча, поднимаюсь по лестнице и обхожу его, чувствуя на себе тяжёлый взгляд.
— Я не слышал ответа, Шайди, — рыкает он.
— Следующего раза не будет, — тихо отвечая, скрываюсь в спальне и плотно закрываю за собой дверь.
Продолжая держать своё запястье, направляюсь в ванную и подставляю руку под холодную воду. Нет, она не смывает его прикосновений. Я помню каждое. Помню их все. А теперь всё стало сложнее, и намного труднее держать себя в руках, когда не знаешь, что ещё выкинет разум. Кричать. Ненавижу, когда кричат на меня, и когда кричу я. Давно этого не делала. Слишком давно, чтобы снова вспоминать прошлое. Крик — слабость, которой поддаётся человек от бессилия, знак того, что он открыт для любой боли, ведь именно она заставляет это делать. И в этот же момент ты именно её и получаешь. Крик — запрещённый элемент жизни.
Забираюсь в постель и выключаю свет. Ещё рано, чтобы спать, но я хочу провалиться в темноту, лишь бы ничего не чувствовать. Хотя бы так. Мне нужна передышка. Но из-за собственных мыслей и переживаний я долго смотрю в потолок, слыша тяжёлые шаги Рейдена, проходящего мимо моей двери. Он спускается вниз, чтобы поужинать, наверное, но потом возвращается. Моё сердце быстрее стучит в груди, когда его шаги замирают рядом с моей дверью.
Не входи. Не стучись сюда. Не делай хуже.
Облегчённо вздыхаю, когда дверь его спальни хлопает.
Вот как ему всё рассказать? Могу ли я подставить его? Он ненавидит меня. У него есть право это делать. Уже нет никакой важности в том, что Рейден говорил мне в ту ночь, хотя каждое его слово было правдивым. Он ничего не выдумывал, а полагался на факты. Именно это и разбивает сердце.
Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Бросаю взгляд на дверь позади себя и снова перевожу его на окно. Я не могу перекладывать свои страхи на другого человека. Это неправильно. Я была обузой. Всегда была обузой и стать снова такой не могу позволить себе. Да и страшно мне открыть всю правду о своём прошлом Рейдену. Оно ему надо? Нет. Может быть, они все думают, что он справится. Я так не считаю. Это сломает его. Достаточно уже тех проблем, которые я принесла с собой. Да и, вообще, именно Рейден виноват в том, что всё так запуталось, и я потеряла холод внутри себя. Он не должен был делать это со мной. Просто не должен был.
И всё же, какими бы ни были мои решения и мысли, печаль внутри изъедает. Я устала бороться против того, что чувствую к Рейдену, против этой пустоты в груди. И даже сообщения от Скай не помогают. Порой я начинаю ненавидеть и её, потому что она моё слабое место. Если захотят меня поймать или же как-то заставить что-то сделать против воли, то будут использовать её, как в случае с Рейденом.
Промучившись до утра бессонницей, запертая в четырёх стенах, потому что меня пугает встреча с Рейденом, который, видимо, ничуть не устаёт на работе, потому что шастает туда-сюда всю ночь, я чувствую себя опустошённой. Тело ломит. Мышцы ноют. Даже душ не помогает. На работу сегодня ехать точно нельзя. Мои синяки темнеют и выглядят отвратительно. Мало того, я чувствую себя уродиной, которая не имеет права травмировать психику людей. Переодеваюсь в спортивный костюм и беру телефон, ключи от своей квартиры и мазь. Выхожу из спальни, замечая, что дверь в комнату Рейдена приоткрыта, а снизу доносится аромат еды.