Поцелуй превращается в гонку, кто быстрее захватит власть. То его губы посасывают мою верхнюю, то мои. То его язык проскальзывает в мой рот, то мой. То его ладони проходят по моей спине, отчего она выгибается, и я привстаю на носочки, крепко держась за шею Рейдена. Мои ногти впиваются в его кожу, вырывая из его горла шипение.
Я никогда в жизни не целовала мужчину с такой отдачей. Никогда. И всё моё тело горит. Оно становится накалённым проводом, сплошной эрогенной зоной, как только его ладони сжимают мои оголённые ягодицы, придавливая к своему паху. Возбуждённому и горячему паху.
— Ты раздерёшь мне шею, бабочка. Но лучше дери её, — Рейден целует мою скулу, цепляет мочку уха. Издаю тихий стон, впиваясь сильнее в его кожу.
— Дери её… хоть всего меня, но сердце не раздирай, — поцелуями опускается к моей шее, кусая пульсирующую с невероятной скоростью вену под кожей.
— Не разрывай моё сердце, Шай. Оно у меня одно… одно для тебя. Не раздирай его… другого не будет.
Распахиваю глаза, и его слова, умоляющие слова не подставлять его, не предавать, не убивать, достигают разума.
Я не могу так поступить с ним. Не могу.
— Нет… — слабо скулю, упираясь в его грудь.
— Шай, всё хорошо. Хорошо, — Рейден продолжает целовать мою шею, но я отклоняюсь, ударяя по его плечам, отчего он отпускает меня.
Хватаюсь за полотенце и отхожу.
— Нет… нет… не смей меня целовать. Нет, — шепчу, облизывая губы, всё ещё хранящие следы его прикосновений. Отхожу к кровати, мотая головой.
Выставляю руку перед собой, пока пытаюсь восстановить дыхание, как и мысленный процесс.
Потом Рейдену будет больнее от моего отказа, чем сейчас. Я должна! Обязана собраться с силами и уберечь его от самой себя! Я не позволю, чтобы он страдал рядом со мной! Не позволю!
— Ты мне ответила, — он так же, как я, тяжело дышит и делает шаг ко мне, но я хватаю с тумбочки расчёску, угрожая ею. Это глупо, но единственное, что у меня есть сейчас — расчёска.
— Да, и мне не понравилось. Я хотела сравнить свои ощущения до и после того, как ты ушёл, посчитав, что выиграл. Нет. Всё иначе. Мне не нравятся больше ни твои губы, ни твои прикосновения. Они мне противны, и я чувствую себя грязной после них, — чётко говорю, пристально смотря в его глаза.
Там боль. Снова разочарование. Обида. Злость.
— А ты не чувствовала себя грязной, когда мы трахались? Не чувствовала себя грязной, когда мой язык был внутри тебя, и когда я сосал твой клитор? А сперма моя не показалась тебе грязной? — цедит он, сжимая кулаки.
— Нет, тогда всё было иначе. И это было время «до», но наступило «после». А в этот промежуток времени я не хочу тебя, как мужчину. Ты прекрасный мотылёк, на котором я зарабатываю, но не больше. С этих пор мы только коллеги…
— Коллеги? А коллеги ревнуют друг друга? Ты слышала мой разговор с Пенни, и посчитала, что я недостаточно загружен в свой выходной! Единственный, за всё это грёбаное время, выходной, когда я хотел просто проверить тебя! Ты повелась на провокацию, Шайди! Ты приревновала меня к Пенни и заставила Салли отправить меня на съёмки, затем на вечеринку с Джеком и сделала так, чтобы я с ног валился от усталости, едва доковыляв до самолёта! Это только рабочие отношения? Я так не считаю! — уже кричит он, отчего вены на его теле проступают яснее.
— Что за Пенни и какая проверка? Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — приподнимаю подбородок, решая, что буду вести себя именно так. Играть роль Круэллы — лучшее, что у меня получилось в жизни.
— Пенелопа, помощница Салли. Ты знаешь кто это, Шайди. Ты была в моей спальне, изучала мой мобильный, считая, что я ничего не узнаю. Но я провоцировал тебя, чтобы понять, как сильно твои слова разнятся с правдой. Я увидел её. Ни на какое свидание я не собирался, а хотел только выпить с ней кофе. И что б ты знала, она лесбиянка и не метит на мой член. Я специально зарегистрировался в «Тиндере», чтобы ты попалась на крючок. Ты это сделала. Ты скучаешь по мне. Тебе меня не хватает, и сейчас можешь говорить что угодно, но я в это не поверю. Я хочу тебя, Шайди. Я извинялся уже сотню раз за то, что Маршал шантажировал меня твоим прошлым. А знаешь, что было самое страшное? Знать, что он может тебя посадить за твои делишки, о которых я понятия не имею! И в той ситуации я понял, как мало о тебе знаю, и ты не захотела открыться мне. Ты мне не доверяла так, как я тебе. Я верил в тебя, Шайди. Единственный из всех, только я и верил в тебя! — Его слова ранят намного острее, чем в ту ночь. Они правдивы. И это даже не ожоги уже. Он сдирает мою кожу, обличая меня в обмане и страхах. Рейден видит меня насквозь, и это безумно пугает.