Маши дома не было, что странно – она обычно никуда не выходит. И я злилась на Марка в одиночестве. Позвонил Ромашов, и пригласил в кафе. И я согласилась, что бы немного развеяться, и отойти от обиды.
Посидели с Игорем примерно час, болтая обо всем, кроме отношений и романтики. И Ромашов не пел свою обычную песню: "Прости, вернись…" Отстал, или новая тактика?
Вечером я уже простила Марка, и бродила по квартире, придумывая повод ему позвонить – первой мирится не хотелось. Он позвонил сам. В дверь.
Я чуть в осадок не выпала, и не только от того, что он пришел, а от цвета волос Марка – они стали светло—русыми.
– Это что? – вытаращилась я. Хотя, он стал еще краше, но как-то не привычно…
– Тебе же нравятся блондины! – сказал парень, и прошел в квартиру – И теперь мы с тобой можем спокойно везде ходить вместе – меня не узнают! – добавил он.
– До первого концерта! – заметила я.
– Но пока-то можем! Собирайся!
Сначала мы отправились в кафешку, где я просто поковыряла вилкой пирожное – до этого наелась на встрече с Игорем. Потом решили сходить в кино, но передумали, и просто бродили по улицам, держась за руки, пока не замерзли.
Вернулись домой, на этот раз ко мне, и я попыталась накормить любимого блюдами, приготовленными Игорем. Но он отказался, и вообще нахмурился.
– Что? – поняла я.
– Будто мужа кормишь! – криво усмехнулся Марк, чем резанул мне по сердцу. Конечно, я не думала, что мы с ним поженимся, и знала, что будем вместе, пока не расстанемся… Но зачем же это так явно показывать? Сделала вид, что не обиделась – ссориться не хотелось.
А Марк поведал мне обещанную сенсацию, то, о чем никто не знал, и о чем он бы никому не рассказал, кроме меня.
Его мама не была женой его отца – просто, любовница. После рождения Марка Алексей Викторович принимал участие в воспитании сына, и морально и материально, но и только. Свою семью он не бросил, а в свидетельстве о рождении Марка написано, что его матерью является законная супруга отца. И да, у моего любимого есть старший брат, по отцу, и братья в хороших отношениях. Когда Марк бывает в отцовском доме, жена Алексея Викторовича вынуждена, скрепя сердце, принимать его, как второго сына – для всех непосвященных Марк младший, законный сын благородного семейства.
– Ты хочешь включить эту историю в репортаж? – спросила я – Но, хотят ли этого твои родители? Как я понимаю, ситуация держится в секрете.
– И это неправильно! – произнес Марк – Отец живет на две семьи, а все думают, что он белый и пушистый. Моя мама страдает из-за этого! И его жена тоже. И я, потому что вынужден приходить, когда у них гости, и изображать любящего сына, зная, как меня ненавидит та, кого считают моей матерью. Я стараюсь у них не бывать, или приходить, когда ее дома нет! Да и отец… Он бы и не признал меня, помогал бы тайно, если бы мама его не шантажировала.
– Да ты чего! – ахнула я – Даже так?
– Да, вот такие мерзости скрываются за фасадом респектабельности. Маму я не осуждаю – она заботилась обо мне. А про отца хочу рассказать.
Немного подумав, я сказала Марку, что не буду раскрывать тайны его семьи в своем репортаже. Просто не буду – и все. А если он хочет вывести отца на чистую воду – пусть обращается к желтой прессе.
– Я же обещал тебе сенсацию! – упрямился Марк.
Я его прервала, потому что не желала слушать о своем непрофессионализме. Какая есть. По другому поступить не могу – Марк стал звездой не только благодаря своему таланту и упорному труду, но и при помощи отца, о чем он даже думать не хочет. А то, что он собирается сделать – предательство. Да и я его отцу обязана. А в своих отношениях и лжи пусть взрослые разбираются сами – не наше дело. В общем, я уговорила любимого подождать с разоблачениями.
… Мы гуляли каждый день, вернее, каждый вечер. И где только не были! В кино ходили на мультики, в кафешках заказывали горячий шоколад, в парке кормили белок. Даже на каток сходили, а потом на матч местной хоккейной команды – по желанию Марка. А иногда мы просто катались по ночному городу, или на машине, или в метро, или просто на троллебусах или трамваях , пересаживаясь с одного транспорта на другой. И целовались, жадно, до одури, будто век не виделись, или будто расстаемся на долго – в метро, в кафе, на улице. И, удивительно, но мне было все равно, что смотрят люди. Я гордилась своим парнем, и хотела, что бы все знали – он мой!