Я смотрю туда, куда тычет своим маленьким указательным пальцем дочь, и тоже вижу ее — виновницу торжества. Регина стоит на балконе второго этажа особняка, разговаривая по телефону с мрачным выражением лица. Даже с такого расстояния заметно ее недовольство.
— Мама, а почему она не улыбается? Она ведь такая красивая.
— Наверное, у нее что-то случилось, — пожимаю плечами.
— Она хоть и красивая, но мне не нравится. Невеста должна улыбаться.
— Я тоже так думаю, милая, — провожу рукой по ее мягким волосам.
— А вот жених мне понравился, — в заключении говорит Полина, и на этот раз мрачнею я.
Я отмалчиваюсь, и дочь переводит тему на другую, более безопасную. Спустя некоторое время мы подъезжаем к дому, и я наконец чувствую себя в безопасности. Но стойкое ощущение, что это ненадолго, меня не покидает.
Глава 4
— Мамочка, можно покачаться на качельке? — спрашивает Полина, как только мы выходим из машины такси.
— Поль, пойдем домой, у меня разболелась голова.
— Ну, пожалуйста, я чуть-чуть покачаюсь и пойдем, — умоляющим голосом просит она.
— Мы и в платьях нарядных. Не для улицы, — прихожу еще аргумент.
— Одну минутку, — улыбается ребенок, и я соглашаюсь.
Пока качаю дочь на качеле, достаю из сумочки мобильный, решая сообщить Олегу о нашем внезапном исчезновении. Извиняюсь, ссылаясь на ужасную головную боль, и отправляю. Семенов — умный мужчина, маловероятно, что он воспримет головную боль как серьезную причину ухода с такого значимого мероприятия.
Минут через десять мы наконец-то заходим домой. Скинув босоножки, я прошу дочку пройти со мной в гостиную. Чем быстрее состоится наш разговор об Олеге, тем лучше.
— Полюшка, я хотела поговорить с тобой насчет Олега, — начинаю я. — Он тебе нравится, да?
— Да, он хороший, — не задумываясь, отвечает Полина. — И всегда улыбается.
— Да, — киваю. — Поль, но он не твой папа.
— Я знаю, — уверенно говорит она, но в голосе слышатся грустные нотки. — Но мне хочется, чтоб у меня был папа.
— Я знаю, моя хорошая. Но это не значит, что своих друзей нужно называть папой, — как можно мягче произношу я.
Разговор дается мне непросто. Я рано лишилась родителей. Бабушка отдавала мне всю свою любовь, многое делала для меня, и я всегда отвечала тем же, относясь к ней с большим уважением и благодарностью. Но семьи в привычном ее представлении у меня не было, отчасти и поэтому сейчас эта тема кажется настолько болезненной и сложной. Каждый день я только учусь быть мамой, и как же мне хочется, чтобы ошибок в этом непростом деле было как можно меньше.
— А Олег — мой друг? — с сомнением спрашивает она.
— Это как сама захочешь, — улыбаясь, отвечаю я. Пусть лучше Семенов будет другом, чем папой.
— Да, я хочу, — безапелляционно заявляет Поля.
— Вот и хорошо. Давай я помогу снять платье.
Разворачиваю малышку спиной ко мне и аккуратно расстегиваю молнию.
— Нужно смыть твой аквагрим, — говорю я.
— Не хочу, — хмурится она. — Можно вечером?
— Уже вечер, — улыбаюсь я.
— Перед сном.
— Хорошо.
После разговора Полина сразу же убегает в свою комнату, а я, переодевшись в домашнее платье, включаю телевизор и бездумно листаю каналы.
Олег не отвечает на мое сообщение, а прочитанным оно оказывается лишь спустя двадцать минут после его отправки. Надеюсь, он не станет требовать от меня объяснений, хоть и по отношению к нему я поступила не лучшим образом. В этом случае, нужно было лично сказать ему о желании покинуть свадьбу. Но я не могла вернуться на торжество и встретиться с Региной, которая и без моего присутствия на своей же свадьбе была чем-то озадачена.
Но дело даже не в ней и не в Вяземском, а в моем внутреннем состоянии в ответ на происходящие события. Только сейчас, оставшись наедине с собой, могу проанализировать нашу встречу с Денисом. За четыре с половиной года я закопала свои чувства очень глубоко, но как бы ни грустно было осознавать, они никуда не делись. Другой момент — их перекрыла обида и боль предательства, что порой намного сильнее любви и привязанности. Как бы я не хотела не думать и не вспоминать, но это невозможно. Полина… моя девочка, так похожая на него, никогда не даст забыть. А Вяземский всегда будет частью нашей жизни, хочу я того или нет.
Стук в дверь прерывает мои мысли, и я инстинктивно вздрагиваю. Кого могло принести? Оксане я не сообщала, что мы вернулись раньше, а больше и некому…
— Мамочка, кто там? — спрашивает дочка.
Полина появляется у входной двери раньше, чем я. Она смотрит на меня с любопытством, вероятно, думая, что мне известен ответ на ее вопрос. Надо сказать, она вообще считает, будто я знаю все на свете и всегда искренне удивляется, когда мне приходится искать что-то в интернете.