Неожиданное заявление Семенова звучит как приговор.
Стою на месте как вкопанная и не могу пошевелиться. Сильное душевное волнение за Полину и случайная встреча в больнице с Вяземским окончательно разрушают шаткое равновесие, которое я пыталась сохранять. Вяземский вопросительно смотрит на меня, ожидая подтверждения словам Семенова, но я мешкаюсь. Статус наших отношений с Олегом до сегодняшнего дня считался неопределенным, поэтому моя заминка вполне объяснима.
Я не хочу лгать Олегу, он этого не заслуживает. Но рассказать сейчас — значит, обнажить все то, что я так тщательно скрывала и пыталась закинуть в самый дальний и темный угол своей души. Буду максимально честной с Семеновым и не делать вид, будто мы с Вяземским незнакомы. Сомневаюсь, что Денис вывалит на своего несостоявшегося родственника подробности нашего с ним знакомства.
— Добрый вечер, Денис, — говорю сдержанно.
— Добрый, — моментально отзывается он, почти незаметно прищуриваясь.
— Вы знакомы? — удивляется Олег.
— Да, пересекались по работе, — от ледяного тона Дениса меня бросает в дрожь.
Его кадык дергается, а суровый взгляд вновь приклеивается ко мне. Чего он ждет от меня? Благодарности за его уклончивый ответ на вопрос Семенова? Или дело в другом? Синие глаза прожигают во мне дыру, и самое странное — я не могу отвести свои. Смотрю на Дениса так, будто и сама жду от него чего-то.
— Понял, — быстро кивает Семенов и сосредотачивает внимание на мне: — Лара, как Полина?
— Под наркозом будет извлекать монету. Меня попросили выйти, — я пытаюсь быть сдержанной, но голос срывается.
— Что-то серьезное? — хмурится Вяземский.
— Поля случайно проглотила монету, когда играла, — поясняет Олег.
Зачем вообще Вяземскому эта информация? Излишнее любопытство? Или желание поддержать разговор?
Он ничего не отвечает, только быстро кивает, продолжая внимательно разглядывать меня. Но на этот раз я замечаю огонек сочувствия в его глазах. В груди ощущается болезненный комок из-за случившегося, из-за моей невнимательности. Но кроме этого, я испытываю дискомфорт, находясь в обществе двух мужчин — моего прошлого и мнимого настоящего. Взгляд Вяземского, который был таким родным несколько лет назад, теперь кажется чужим настолько, что хочется как можно скорее избавиться от общества этого мужчины.
— Олег, я отойду на несколько минут, — едва сдерживая слезы, выпаливаю я. — Если вдруг понадоблюсь, позвони, пожалуйста.
— Не волнуйся, Лара. Я буду здесь, — мягкая улыбка касается губ Семенова.
Не удостоив взглядом Вяземского я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к лифту. Мне нужно на воздух. Буквально на пару минут, чтобы прийти в себя. Но как только двери кабины разъезжаются, я медлю. Нет, не сейчас. Вдруг что-то пойдет не так, а я буду на улице. Лучше схожу в уборную, умою лицо и вернусь обратно к кабинету врача.
Включив холодную воду, я упираюсь ладонями в столешницу и, медленно подняв глаза, утыкаюсь в свое отражение в зеркале. Грустно усмехаюсь от кардинальной перемены на моем лице. Три часа назад — красивая прическа и вечерний макияж, сейчас же — полное его отсутствие и небрежный высокий хвост. Я напоминаю себе студентку второго курса, но никак не взрослую женщину.
В надежде, что больше не увижу Дениса, я выхожу из уборной в фойе четвертого этажа и заворачиваю за угол в тот самый коридор, в конце которого находится кабинет врача. Мужчины стоят на том же месте. Улизнуть незаметной я не успеваю, сначала меня замечает Вяземский, а затем и Олег. Набрав в легкие побольше воздуха, я резко выдыхаю и иду туда, откуда стоило бы бежать.
— Дэн, я не уверен, что контракт выгорит, — до меня доносится голос Олега. — Миша — человек строгих правил и установок, может и не дать цену.
— Тебе нужно его продавить, — отвечает Вяземский, переключая внимание на меня. — Ты ведь знаешь, как это можно сделать?
— Таскаться по выставкам и вечеринкам? — устало спрашивает Семенов.
— И обязательно иметь красивую и умную спутницу, — Вяземский выжигает взглядом. Он сказал эту фразу тихо, но я услышала.
— У меня такая есть, — Олег улыбается мне. — Как ты?
— Лучше. Новостей не было? — интересуюсь я, устраиваясь на диване напротив кабинета врача.
— Нет пока. Не переживай, Лар. Озерский — лучший в своем деле, — говорит Олег, ныряя в карман брюк. — Одну минуту. Слушаю.
Семенов прикладывает мобильный к уху и отходит на расстояние около пяти или шести метров. Я провожаю Олега растерянным взглядом, задерживаясь глазами на его фигуре, и не поворачиваюсь к Денису до тех пор, пока он сам не окликает меня:
— Однажды в детстве я тоже проглотил монету. Мне было лет пять или шесть. Заигрался и не заметил, как проглотил.