Решаю не будить и, машинально улыбнувшись ей, закрываю дверь в спальню.
Сергей отвозит меня в аэропорт. Несмотря на то, что его рабочий день начинается с семи утра, Петрович никогда не отказывает, если я прошу выйти раньше или наоборот задержаться. Он выручает меня в любой ситуации независимо от обстоятельств.
— Петрович, — обращаюсь к мужчине, когда он останавливает машину на парковке в аэропорту. — У меня уже давно назревает к тебе деловое предложение.
— Слушаю, — он поворачивается ко мне, не заглушая двигатель.
— Мне нужна правая рука, а ты — проверенный человек. Твое прошлое и работа в определенных структурах говорит о многом, — рассуждаю я, на что мужчина коротко кивает. — Откровенно — сейчас для меня наступили непростые времена. Мне нужен такой человек как ты, который в случае чего сможет взять на себя управление. Безусловно, это большая ответственность, и я пойму, если твой ответ будет отрицательным.
— Денис, ты можешь положиться на меня во всем. И тебе это хорошо известно, — я впервые слышу от него подобное. — Я согласен.
— Отлично. Когда я вернусь, обсудим детали.
Мы обмениваемся рукопожатиями, и я выхожу из внедорожника. Смотрю на часы — скоро объявят посадку, медлить времени нет. Уже в зале ожидания я вспоминаю, что ничего не сказал Ларе, и быстро набираю сообщение:
Доброе утро, Лара. Я уехал по делам, вернусь очень поздно. Возможно, ночью. Очень хотел разбудить, ты так сладко спала, что в последний момент передумал. Какое-то время душу без связи. Целую.
Как только самолет приземляется в аэропорту столицы, я набираю номер Брагина. Оказывается, он уже как час ждет моего прибытия. В очередной раз убеждаюсь в том, как же повезло с работниками, которые меня окружают. На Рому я могу положиться.
Первым делом мы едем в офис, где нас поджидает целая делегация. Как и в квартире Брагина, проверяющие переворачивают все на рабочих местах сотрудников, особенно тщательно роются в бухгалтерии и кабинете управляющего. Сначала меня и Рому допрашивают на месте, а после вызвают в отделение.
Отпускают меня только поздним вечером. Я звоню своему дяде Виталию, который в это время как раз находится в Москве, и прошу приехать в гостиницу. Завтра мне снова предстоит ответить на некоторые вопросы, и мне нужен хороший адвокат — лучший в своем деле.
Рязанцев обещает приехать в течение получаса. Сегодняшний день выдал из меня все соки. Оказавшись в номере, я просто плюхаюсь на диван и закрываю глаза. Сил нет никаких — ни моральных, ни физических. От усталости проваливаюсь в легкую дрему, но почти сразу из нее меня выводит телефонный звонок. Звонит Лара. В этот раз я отвечаю на звонок, который длится не больше минуты, а мой холодный тон удивляет ее.
Я не хочу говорить с Романовой до тех пор, пока не буду абсолютно уверен в ее предательстве.
Как только я убираю мобильный в дверь номера раздается стук. Это дядя.
— Виталь, проходи, — я пропускаю его вперед. — Выпьешь что-нибудь?
— Давай как обычно, — отвечает он. — Нашли что-нибудь?
— Ничего серьезного, — пожимаю плечами. — Но все только начинается.
— Кто-то шепнул, — заявляет утвердительно.
— Кто-то близкий, — встречаюсь с пронзительным взглядом Витали.
— Дядя Леша? — высказывает предположение.
— Сначала был в этом уверен, но после сегодняшнего допроса понял другое, — резко выдыхаю, протягивая ему стакан с янтарной жидкостью. — Я знаю, кто играл грязно.
— Кто?
— Вадим Романов, — произношу, сцепив зубы. — Но он лишь исполнитель. Заказчиком был Силаев. Теперь следователь пытается все выставить так, будто я был с ним в сговоре. Я видел-то его от силы раза три.
— Теперь понятно, почему он так хотел заполучить твое дело. Думаю, что Силаев — пешка, за ним стоит кто-то еще. Но если причастен Романов, значит… — он резко замолкает.
— Информацию сливала Лара. Она никогда не играла за меня, Виталь. Она играла со мной, чтобы достичь определенных результатов, — чувствую подступающую к горлу горечь. — Ее телефон находится на прослушке. И держу пари, ей это прекрасно известно.
— С чего ты взял, что она сливала?
— Сложил два плюс два исходя из разговора со следователем. О некоторых вопросах кроме нее не знал никто.