Малышка медленно подходит ко мне, с опаской глядя на Дениса, и я быстро вырываю руку из ослабевшего захвата мужчины. Кроме Олега Поля не видела ни одного представителя мужского пола рядом со мной, поэтому сейчас она с интересом разглядывает Вяземского.
— Привет! — дочь здоровается с ним. — Ты красивый.
Я замираю, кажется, не дышу вовсе, ожидая реакции от Вяземского. Денис открывает рот, но из него не вырывается ни звука. Я снова думаю о том, что таким мне его еще никогда не доводилось увидеть. Боюсь представить, что сейчас творится в его голове.
— Ты жених? — не дождавшись ответа, спрашивает Полина. Она часто бывает прямолинейной, а еще любопытной.
— Привет! Да, я жених, — глухо отвечает он прежде, чем я успеваю одернуть дочку.
— А где твоя невеста? — хмурится Полина.
— Поля! — восклицаю я.
— Она еще собирается, — произносит Вяземский все тем же ровным тоном.
— Идем, Полин, у жениха с невестой много дел. Не нужно отвлекать.
— Мамочка, подожди, — она дергает меня за руку. — А у тебя есть дочка?
Вяземский выгибает бровь в изумлении — такое ощущение, что ему ни разу не приходилось общаться с детьми. Но больше всего меня успокаивать одно: напряжение между нами спало благодаря дочери, а это значит, что после милой беседы мы сможем уйти по-английски. С Олегом я объяснюсь позже. Вот только есть небольшая проблема. После упоминании о невесте Полина может не захотеть уходить и устроить представление, чего мне бы хотелось меньше всего. У нее сейчас не самый простой возраст — дочь всегда хочет, чтобы все плясали под ее дудку и выполняли все, что ей вздумается.
— Нет, Полина. Правильно? Тебя Полина зовут? — спрашивает Денис, чем удивляет меня.
— Идем, — произношу настойчиво.
— Мамочка, подожди. Невежливо будет уйти, когда с тобой говорит жених, — деловито заявляет мой умный ребенок.
Я едва не прыскаю от смеха, а на губах Дениса появляется давно забытая улыбка. Я чувствую, как хаотично пульсирует в висках от непрошенных болезненных воспоминаний. Гоню их от себя ко всем чертям и увожу взгляд за изгородь — как раз туда, где стоит Олег со своей семьей. Наши еще не начавшиеся отношения заведомо обречены на провал.
— Да, меня зовут Полина. А тебя? — слышу голос своей дочери.
— Меня Денис, — отвечает Вяземский.
— Полина, идем. С Денисом мы сможем увидеться позже, — настаиваю я, и Полина наконец соглашается.
Я поднимаюсь по ступенькам, держа дочку за руку и чувствуя, как острый взгляд потемневших глаз прожигает мне спину. Не нужно оборачиваться, чтобы ощущать его на себе. Мы скрываемся в уборной, и я наконец могу перевести дыхание. Меня до сих пор трясет — то ли от неожиданности встречи, то ли от злости к этому человеку, то ли от трепета, с которым он строил диалог с Полиной. Все эмоции и чувства перемешиваются, превращаясь в одно сплошное противоречие, а голова вот-вот взорвется от невообразимого потока мыслей.
Нужно бежать отсюда! Как можно дальше. Это единственный выход вернуть себе спокойствие и гармонию, которые я с таким трудом смогла обрести за последние годы.
— А мы куда? — спрашивает Полина, когда мы выходим из уборной и идем в противоположное от заднего двора направление.
— Малышка, мне нужно срочно выпить лекарство. У меня болит голова, — отвечаю уклончиво. Но таблетка от головы мне действительно необходима.
— А мы потом вернемся? — летит ожидаемый вопрос.
— Я не знаю, солнышко, — произношу я, открывая парадную дверь перед Полиной и пропуская ее вперед.
— Мама, а как же папа Олег?
Слова почти четырехлетнего ребенка снова окатывают меня ледяной водой, а от произнесенного ею «папа» буквально хочется лезть на стенку. Я — взрослый человек, но совсем не знаю, как реагировать. Пропустить мимо ушей или же наоборот заострить на этом внимание?
— Я ему позвоню чуть позже, не переживай, — мягко отвечаю я.
Из только что подъехавшей машины с шашечкой на крыше выходят очередные гости, а я жестикулирую водителю рукой, спрашивая, свободен ли он. Мужчина средних лет коротко кивает, и мы с Полиной, быстро добравшись до такси, устраиваемся на заднем сидении.
— Мама, смотри! Это она! — восклицает дочь, когда водитель трогается с места.