А я долго ковырялась в карманах, разыскивая ключи, и думая, живет ли это животное с гитарой в нашем подъезде, или в гости пришло? Когда я оказалась внутри, то услышала, как где-то сверху громыхнул лифт, и хлопнула дверь квартиры.
Только вошла к себе, как меня настигла смска с новостью, не имеющей отношения к событиям сегодняшнего дня. Я перечитала ее раз пять, думая, что не правильно поняла смысл. На пятый раз я взвыла так, что наверное мой вопль был слышен на всех этажах нашего подъезда. Может и не только нашего. Упав на диван, я набрала Марго.
— Ну что еще? — с некоторым раздражением спросила она.
— Ромашов жениться! — с отчаянием воскликнула я.
— Кто? — не поняла подруга.
— Игорь Ромашов! Мой предыдущий бывший!
— Ну, мать! — помолчав, и "въехав" в ситуацию, произнесла Марго, и спросила — Мне прийти?
— Не надо! — пожалела я уставшую подругу, и продолжила плакать.
С Ромашовым мы встречались семь лет, пять из которых жили вместе. Когда намекала, что пора в ЗАГС, и подумать о детях, Игорь ловко уходил от разговора — женится он не хотел, но и расставаться тоже. А потом я, случайно, застала его с любовницей. Это было три года назад. Все три года я старалась Игоря забыть, и залечить душевные раны. Забыла, залечила, встретила Валентина. И вот… Валентин повторил ситуацию с Ромашовым, а Ромашов женится! На мне отказывался, а на другой — жениться. Да сговорились они, что ли?
… Проснулась я от грохота, с жуткой головной болью, и попыталась одновременно понять, что за шум, и найти таблетки. Источник звука определился — у соседей в квартире слева гремела музыка. А лекарство так и не нашла, потому что отвлекалась на раздражающую какофонию. Вроде рок, который вообще не люблю, а слушать его с похмелья — пытка. Взглянула на время, и разозлилась еще больше — мне удалось поспать всего два часа! Тут вспомнились и события прошедшего дня — сначала измена Северова, потом свадьба Ромашова… И эти воспоминания стали биться в моем сердце, как пепел Клааса, принося страдания и боль…
Страдать лучше в тишине. Или под приятную печальную музыку. Этот же грохот, раздающийся за стеной, был невыносим. И я пошла к соседям, полная негодования — сколько тут живу, в той квартире никого не было, и вдруг объявились, в такой неподходящий момент, да еще с таким шумом!
Напрасно я нажимала на кнопку звонка — меня не слышали. Сердито пнула дверь — и она открылась. Я вошла в квартиру, и направилась к источнику звука.
В большой полупустой комнате сидел спиной к двери тот самый парень, с которым мы утром шли до подъезда, (даже куртку не снял) и наяривал на электрогитаре, от которой тянулся к розетке шнур.
— Послушайте! — крикнула я кожаной спине, но гитарист не отреагировал. Я подошла ближе, хлопнула его по плечу, музыка смолкла, парень обернулся.
И мы, какое-то время, таращились друг на друга. Да, мерзавец был красив, как бог. Но, не в моем вкусе. Во первых, он брюнет, а мне нравятся блондины. Во вторых, худой, а мне больше по душе здоровые большие мужчины. В третьих, малолетка — лет двадцать, не больше. Ребенок!
— Вы хозяин квартиры? — спросила я.
— Верно! — сказал парень мягким вкрадчивым голосом, мило при этом улыбаясь.
— Не могли бы вы играть потише, или вообще, на сегодня закончить?
Я изо всех сил пыталась быть вежливой.
Музыкант молчал, совершенно бесстыже на меня пялясь.
— Я работала ночью, и хочу спать! — добавила я.
И вдруг подумала, в каком я, должно быть, виде — опухшее лицо, мешки под глазами, размазанная и въевшаяся в кожу вчерашняя тушь… Да еще и волосы — немытые и спутанные. Что парень обо мне подумает? Где, по его мнению, такие дамы работают по ночам?
Парень улыбался, но в его серо—голубых глазах плясали смешинки. Ржал он надо мной, точно!
— Я журналист одного из центральных каналов! — поспешно добавила я, попыталась пригладить волосы, и одернуть мятую майку. Еще на мне были розовые спортивные штаны, с растянутыми коленками, и тапки—зайчики.
— Дадите десять минут? — попросил парень — Я заканчиваю.
— Хорошо! — недовольно согласилась я — Десять минут!
И, строго помахав пальцем, ушла к себе.