Деклан закатывает глаза:
– Ты ноешь как последняя истеричка. Ты вообще должен быть ей благодарен. Если бы не она, Клара с Реттом до сих пор были бы у Престона. Или уже трупами. Но ты, конечно, не смог. Нет, ты, как какой-то бродячий кобель, чуть ли не поссал на Клару и Ретта, чтобы пометить территорию. И как будто этого было мало, ты еще и намекнул, что за ней надо глаз да глаз, если она остается с Реттом наедине.
У меня аж брови взлетают к самой линии волос:
– Ты че, блядь, серьезно? Нет, ну ты охуел. Это лучшая подруга Клары, а ты устраиваешь с ней срач вместо того, чтобы принять ее как одну из нас. Ты сам себе могилу роешь, брат. Удачи тебе в разговоре с Кларой. Я, если что, закажу на похороны красивые цветы.
Он закатывает глаза:
– Отъебись. Она просто залезла мне под кожу. Я потом все улажу.
Затем поворачиваюсь к Маку:
– А ты что натворил?
Мак упрямо не смотрит ни на одного из нас, уставившись в пол:
– Я... эм... возможно, пригрозил ей.
– ЧЕГО?! – орем мы в унисон.
Пальцы чешутся схватиться за нож и всадить его ему в плечо. Да я, блядь, сам подвешу его на мясной крюк за такое.
Что за нахер? Откуда вообще такие мысли?
Мак – мой брат и лучший друг. Семья – превыше всего. Так почему мне так нестерпимо хочется вышибить ему колени к чертовой матери?
Роуэн срывается с места, как будто прочитал мои мысли:
– Ты сейчас, блядь, что сказал?! Повтори и объясни нормально, Мак! Прямо сейчас! Если Клара об этом узнает, я с тебя живьем шкуру спущу.
Мак закатывает глаза и смотрит на меня. Но как только замечает, что я тоже сверлю его взглядом, будто сейчас прошью насквозь, наконец начинает говорить:
– Она сказала что-то вроде: мол, мы ведем себя так, будто она собирается тайком увезти Ретта за границу. Ну я просто дал ей понять, что будет, если она действительно попробует стянуть его отсюда без нашего разрешения.
– Ты... ты, блядь, угрожал ее убить?! Ты совсем ебанулся, что ли?!
Я даже не замечаю, насколько громко ору, пока в комнату не врывается Клара.
– Вы о Бриттани, да? Хотя, нет... Это же блядь, тупой вопрос. Конечно, вы не обсуждаете мою лучшую подругу. Ни за что. Не может быть, что вы сейчас обсуждаете мою подругу. Ту самую женщину, которая обрабатывала мои ссадины и синяки, когда меня чуть ли не ежедневно пиздили. Ту, которая была рядом и поддерживала меня и моего сына, несмотря ни на что. Не может быть, что я только что услышала, как МакКуиллиан грозится убить женщину, которая помогла мне вырваться из седьмого круга ада. У которой, на минуточку, травма потяжелее, чем у жертв в сраной документалке по true crime!
Она орет так громко, что у меня в ушах звенит, сердце стучит в висках, и рука сама тянется к ним, пытаясь хоть как-то заглушить этот грохот. Но мозг цепляется за ее последние слова.
Собственная травма. Такая, что встанет вровень с самыми жуткими историями из криминальных хроник.
Это всаживается в меня, будто клин. Пронзает до костей. Возникает какое-то необъяснимое, почти животное желание – узнать. Что с ней было? Через что она прошла? Кто посмел ее так сломать? Клара, кажется, замечает, как я замер, и когда говорит снова, голос у нее становится тише.
– Прости, Киран... Я не хотела так кричать. Просто... я волнуюсь за нее. Она уехала, и не отвечает на звонки, и все, что я получила – это сообщение, что ей больно и что что-то случилось. Она написала, что сама выйдет на связь, когда будет готова. Мы с ней никогда... никогда раньше не делали паузу друг от друга.
Ее голос слишком высокий, неестественный, будто она на грани паники и вот-вот разрыдается. Еще не успевает закончить фразу, как Роуэн уже обнимает ее, прижимая к себе. И все мои братья, как по команде, прячут взгляд. Все, кроме меня.
Я смотрю прямо на нее и говорю тихо, но твердо:
– Ей не нужен перерыв от тебя и Ретта. Это от нас. Она тебя любит. Ей просто нужно переварить то дерьмо, что наговорили Роуэн с Маком.
Глаза Клары резко метнулись в сторону Роу. Взгляд – лезвие. Ну, по крайней мере, насколько ей вообще удается выглядеть угрожающе.
– Что ты ей сказал? – выдыхает она с угрозой в голосе.
Он только качает головой:
– Потом поговорим, Красавица. Пошли посмотрим, проснулся ли Медвежонок и хочет ли поиграть.
Роуэн с Кларой выходят из гаража, а я снова замыкаюсь в себе и сосредотачиваюсь на работе, делая вид, будто остальных тут вообще не существует. Никого не слышу, никого не вижу. И только когда до всех наконец доходит, что мне нахрен не до них, и они один за другим выметаются, я хватаю телефон и быстро набираю сообщение. Ей.
Киран: Я только что узнал, что произошло. Прости, мои братья – полные идиоты. Просто дай знать, что ты в порядке. Можешь не говорить со мной, если не хочешь, но я должен знать, что с тобой все нормально.
Едва я кладу телефон на бетонный пол, как он тут же пингуется. Хватаю его обратно, и улыбка расползается по лицу. Она ответила.
Бриттани: Все в порядке. Я дома, в безопасности. Спасибо, что написал, Мистер Таинственность.
Киран: В любое время, Храбрая девочка. Хочешь, сегодня вечером прижмусь к тебе? Я приеду.
Бриттани: Пока рано. Мне нужно побыть одной. Просто дай мне немного времени, и тогда можешь написать.
Я понимаю, о чем она. И не хочу на нее давить. Отправляю ей черное сердечко и, наконец, откладываю телефон, возвращаясь к мотоциклу.
* * *
Прошло уже несколько дней с тех пор, как Бритт уехала, и она так и не отвечает на мои сообщения – разве что пару раз дала понять, что жива и пока не готова говорить. Роуэн и Мак тоже пытались выйти на связь, но безуспешно. Насколько я знаю, она общается с Кларой и созванивается с Реттом по видео, а все остальные, похоже, уже успели забыть, что тогда произошло. Ну… все, кроме Клары, Дека и меня. Мой мозг вообще отказывается понимать, как, черт возьми, они тогда себя повели, мы были воспитаны лучше, и они это знают. Если бы отец был жив… он бы не стал молчать, он сцепился бы с ними лоб в лоб.