Мы живем в одном жилом комплексе. У меня обычная двухкомнатная квартира, у него – пентхаус. На языке вертится фраза «все нормально, увидимся в понедельник», но мысль о том, что Роберт где-то рядом, заставляет меня передумать.
Наивно было бы считать, что он не попытается добраться до меня. Именно из-за меня его посадили. Именно я прикрыла лавочку его так называемого "многомиллиардного" бизнеса по торговле людьми.
– Вообще-то, это было бы идеально. Ты же знаешь, насколько по вечерам в этом городе может быть неспокойно.
Он кивает и начинает собирать вещи.
– Да, мне не нравится, что ты ходишь домой одна после таких поздних смен. Это небезопасно.
– Все нормально, если что, я могу постоять за себя.
Он качает головой, и в его взгляде мелькает что-то, чего я не успеваю распознать.
– Верю, Роузи3, ты справишься. Но мне будет спокойнее, если ты позволишь мне проводить тебя.
Он ведет нас из офиса домой, к нашему жилому комплексу. По дороге болтаем о работе и делах, которые вот-вот свалятся на нас с головой.
Когда мы входим в лобби, прощаемся и идем каждый своей дорогой. У него отдельный лифт прямо в пентхаус, а мне – в тот, что для простых смертных.
После того, как я захожу в квартиру, я разуваюсь, бросаю сумочку на кухонный остров и наливаю себе большой бокал вина. Устроившись на диване, проверяю телефон – два пропущенных от Роуэна.
Нажимаю на его имя и подношу трубку к уху. Долго ждать не приходится – он берет с первого гудка.
– Бриттани.
– Роуэн. С моими любимыми все в порядке?
В его голосе слышится теплая улыбка, когда он отвечает:
– Все отлично. Я только что ушел от них, они на заднем дворе. Но вообще я звонил по поводу того, что было на прошлой неделе.
У меня тут же все внутри напрягается:
– Хорошо.
Он глубоко вздыхает, а потом медленно выдыхает:
– Послушай... Я вел себя как мудак. Было несправедливо грубить тебе или плохо с тобой обращаться только потому, что я сам не уверен в себе.
– А чего тебе бояться, Роуэн? У тебя есть они. Они – твои. Ты вытащил их из ада, из боли и разрушений. Честно говоря, это вообще главная причина, по которой я тебя терплю.
Он фыркает:
– Терпишь меня? Да что я такого сделал?
Думаю, будет честно говорить прямо, раз уж он сам решил быть откровенным.
– Ты забрал их у меня. Я не знаю, что тебе обо мне рассказывали, Бирн, но у меня почти нет семьи. Я не из таких мест, как ты. Но у меня были они. Моя сестра и племянник, по выбору, не по крови. А потом появились вы с братьями, такие большие, угрюмые, грубые и чертовски притягательные. И вы все вдруг решили открыть свои добрые, скрытно-милые сердца семье, которая вам вообще-то не принадлежала. Они были моими. Но вы все равно их забрали. И теперь я, как грустная семейная собака, которую оставили под дождем. Просто смотрю в окно с улицы, пытаясь радоваться тому, что у них все хорошо. Так что да, Роуэн. Я тебя терплю.
Роуэн так долго молчит, что я даже проверяю, не сбросил ли он звонок. Нет, все еще на линии.
– Я не знал, что ты так себя чувствуешь. Клара знает? Мне правда жаль. Ты не собака под дождем, Бритт. Во-первых, мы Паркеру не даем мокнуть под дождем.
Он позволяет себе легкую усмешку, но почти сразу возвращается к привычному деловому тону.
– Ты для меня такая же семья, как и они. Они не бросили тебя ради меня. Они взяли тебя с собой. Просто ты слишком упряма, чтобы это признать. Я чувствую себя неуверенно, потому что ты знала их раньше, чем я. Это ты их спасла, Бритт, не я. Ты знаешь такие вещи, о которых я и понятия не имею. Важные вещи. Например, про его мигрени. Что еще я упустил только потому, что появился в их жизни слишком поздно?
В его голосе столько уязвимости, что у меня сжимается сердце. Он и правда тяжело переживает все это. Я уже собираюсь что-то сказать, как телефон подает сигнал – входящий вызов. Смотрю на экран: Киран. Странно. Отклоняю и возвращаюсь к разговору с Роуэном.
– Ты не можешь винить себя за то, что с ними сделал Престон. Это не твой крест. Ты любишь их и помогаешь им залечивать раны с того самого момента, как появился в их жизни. Да, ты был груб со мной, и я этого не заслуживала. Но в то же время ты не заслуживаешь того, чтобы терзать себя из-за того, что ты не мог контролировать.
– Спасибо. Честно, я не звонил за порцией ободрения, но не скрою – оно было кстати. Мне правда жаль, что я повел себя, как взбешенный папаша-медведь. Это было нечестно, и мне стоило разобраться с чувствами по-взрослому.
Решив принять его извинения – он звучит искренне, – я говорю:
– Ценю это. Рада, что мы можем оставить это позади. Я скучаю по твоему дивану на веранде.
Роуэн смеется в полный голос:
– Что?
– Я все правильно сказала. Он такой удобный. Каждый раз, как только я на нем устраиваюсь, глаза сами собой закрываются. А знаешь, как говорится: если не можешь быть богатой – дружи с богатыми.
– Не могу сказать, что слышал это выражение раньше.
– Конечно ты не слышал, ты ведь всегда был тем самым богатым другом.
Я улыбаюсь нашей легкой перепалке. Роуэн мне правда нравится. Да и Клара будет в восторге, когда узнает, что мы помирились.
Телефон снова подает сигнал, снова звонит Киран.
– Слушай, Роуэн, у меня еще один вызов. Но у нас все в порядке. Спасибо, что позвонил.
– Спасибо, что приняла мои извинения. Жду тебя у себя, ладно?
– Будет сделано.
Мы прощаемся, и я успеваю переключиться на Кира прямо перед тем, как звонок уходит в голосовую.
– Бритт, – выдыхает он с облегчением, – я уже начал волноваться. Ты дома?
– Волновался? Из-за такой, как я? Маленькой, но очень грозной? Я справляюсь, Бирн.