Мои губы перемещаются к ее груди. Я приникаю к одному соску, пока пальцы дразнят другой. Ее голова откидывается назад, ударяясь о дверь, и она стонет – низко, глухо, как будто из самых глубин ее тела. Усмехаясь прямо у нее на коже, я отрываюсь от соска ровно на секунду, чтобы сказать одно:
– Моя.
Прежде чем она успевает что-то сказать, я снова накрываю ее грудь губами. Посасываю, прикусываю, дразню, пока сосок не становится тугим, набухшим. Потом перехожу ко второму, и повторяю все заново. Ее пальцы зарываются в мои волосы, и когда она тянет меня за корни, я всерьез начинаю сомневаться в своем психическом здоровье, настолько это сводит меня с ума. Закончив, я стаскиваю халат с ее плеч, позволяя ткани соскользнуть вниз, смотрю и наслаждаюсь ею. Ее тело будто вырезано из мрамора богами. Каждая линия – совершенство, каждый изгиб, словно искушение. Опускаясь перед ней на колени, я поднимаю голову, и встречаюсь с ее взглядом. В нем все: похоть, желание, ожидание.
Хватаю ее за бедро и поднимаю, укладывая ногу себе на плечо, теперь она полностью раскрыта передо мной. Ее руки снова вцепляются в мои волосы.
– Киран…
– Ага, Храбрая девочка. Скажи мне, кто дарит тебе это удовольствие.
Я провожу языком по всей длине ее горячей, влажной щели, нарочно обходя клитор, не давая ей того, чего она жаждет.
– Киран... Пожалуйста…
Она двигается, прижимаясь ко мне, буквально трахая мой рот своей мокрой киской.
– Вот так. Умничка.
Больше не теряя ни секунды, я даю ей все, чего она так отчаянно просит. Ласкаю ее клитор – языком, губами, зубами, – пока пальцы находят ее вход и медленно погружаются внутрь.
Медленно, и я имею в виду мучительно медленно, ввожу в нее два пальца, загибая их вверх, нащупывая ту самую точку, от которой она улетит к чертовой звезде. Разогреваю ее, довожу почти до самого края… а потом отпускаю. Чуть-чуть, едва заметно, но ровно настолько, чтобы свести ее с ума. Я точно знаю, что делаю все правильно, когда ее стоны удовольствия сменяются раздраженными выдохами и отчаянными всхлипами.
– Ки…
Всего одно слово. Ласковое сокращение моего имени. И этого достаточно.
Я удваиваю усилия, не оставляя ей ни шанса. Она рушится в бездну, теряет себя, и я не останавливаюсь, пока она не возвращается обратно, вся дрожащая, прижатая к стене.
– Вот так, хорошая, блядь, девочка, – я рычу прямо в ее киску, а потом встаю, закидываю ее себе на плечо и иду в спальню. Нет, блядь, я еще даже близко не закончил.
Я сдерживаю стон, наполовину от того, что ребра все еще ноют, наполовину от того, что если я не окажусь внутри нее в ближайшие пятнадцать секунд, мне, к черту, крышка. Захожу в ее комнату и аккуратно бросаю ее на кровать. Она приземляется с коротким, срывающимся вздохом.
– Киран… Мне нужно больше. Пожалуйста, дай мне еще.
Ухмыляясь своей самой грязной, пошлой ухмылкой, я закидываю руки за голову, хватаюсь за ворот футболки и скидываю ее через голову, одновременно двигаясь к кровати. Когда майка летит в сторону, а штаны и боксеры уже спущены, я подхожу к ней медленной, хищной походкой. Швыряю презерватив рядом с ней на кровать и, не отрывая взгляда, ползу вверх по ее телу. В ее глазах вспыхивает огонь.
– Я дам тебе все, что тебе нужно. Но чтобы это сработало, ты должна отдать мне контроль.
И тут она застает меня врасплох, толкает в бок и забирается сверху. Я хватаюсь за ее бедра, и все, что мне остается – это смотреть, как она вскрывает упаковку и медленно, с дьявольским наслаждением раскатывает презерватив по всей длине моего члена.
– Бритт... – рычу в предупреждении.
Она одаривает меня самой дразнящей, пошлой улыбкой, в которой сплелись похоть и дерзость:
– Пожалуйста, Ки. Позволь мне.
Блядь. Все, я поплыл. Похоже, сегодня мне придется быть снизу. Она поднимается и начинает опускаться на мой ноющий член так мучительно медленно, как только может. Как только она полностью садится и ее голова откидывается назад с долгим низким стоном, я использую свою хватку на ее бедрах, чтобы установить устойчивый темп, возбуждая нас обоих. Бриттани наконец приходит в себя, упирается ладонями в мою грудь и сама начинает двигаться, задавая свой темп. Что ж, ладно. Дам ей эту иллюзию еще на пару секунд.
Пара секунд – это все, что у нее есть. Стоит ей начать сжиматься вокруг меня, я тут же переворачиваю нас, не давая ей опомниться, и начинаю трахать ее в безумном, безжалостном ритме. Ее глаза зажмурены, дыхание сбивается, она задыхается:
– Киран… о боже…
Я не сдерживаюсь. Я самоуверенный ублюдок, и знаю это.
– Тебе правда кажется, что Бог где-то здесь? Нет уж. Пока я трахаю эту сладкую киску, ты называешь только мое имя и только мою фамилию, ты понялa, Митчелл? Смотри на меня, когда кончаешь на мой член.
Ее глаза распахиваются и встречаются с моими. Она не отводит взгляда, пока мы не кончаем вместе. У меня подгибаются ноги, и я едва успеваю опереться на предплечья, чтобы не рухнуть на нее, как какой-нибудь жалкий неудачник. Покрывая нежными поцелуями все ее лицо, плечо и шею, когда она опускается обратно. Все это время шепчу ей, как хорошо она справилась и как я горжусь ею.
Мы тяжело дышим, пока я медленно выхожу из нее, и оба одновременно срываемся на глухой стон. Поднимаюсь с кровати и иду в ванную, чтобы выкинуть презерватив, мою руки, потом смачиваю теплую тряпку, чтобы ее аккуратно вытереть. Голова гудит. Черт возьми, это был лучший секс в моей жизни. И дело не только в сексе – эта женщина точно пустила в ход какую-то вуду-магию. Когда возвращаюсь, она все еще лежит на кровати. Позволяет мне осторожно вытереть ее, и вдруг тихо, почти шепотом, просит: