Никогда раньше я не надеялся, что не встречу свою невестку, но сегодня... сегодня я слишком зол, чтобы вообще говорить. Она ни в чем не виновата, просто она знает. Кроме Никс, она – единственная, с кем я вообще могу об этом говорить. Но мне сейчас не до разговоров. Мне нужно крушить. Бросать. Бить. Пробираясь в дом, я молюсь только об одном – пусть между мной и спортзалом не встанет никто.
Конечно, мне не так повезло. Роу и Клара стоят в холле и спорят, как только я захожу. Мне плевать, из-за чего именно, но если ставить наугад, вероятно, из-за того, что в нас стреляли пару дней назад. Я прохожу прямо между ними, опустив голову, не сбавляя шаг, туда, где меня уже ждут тяжелые мешки, скакалка и гантели.
– Киран? – теплый материнский голос Клары почти сносит мне крышу, но я не останавливаюсь. Мне просто нужно добраться до спортзала.
– Киран. – Серьезный голос Роуэна звучит у меня за спиной, пока я продолжаю двигаться. Я качаю головой, почти пришел.
Я слышу, как Роу тихо ругается себе под нос, а Клара велит ему идти, и его шаги тянутся за мной, но я уже почти у цели. Моя рука ложится на дверную ручку туда, где мне нужно быть больше всего. Ноги сами несут меня внутрь, будто выстреливают вперед. Роуэн заходит следом, но это не останавливает меня, я стремительно подхожу к груше. Даже не удосужившись перемотать руки, хватаюсь за майку сзади за шею и сдергиваю ее через голову.
Не в силах больше сдерживаться, мои кулаки обрушиваются на тяжелую грушу, один за другим.
Я чувствую, как Роу смотрит на меня, хоть его и нет в поле моего зрения. Мозг отключается. Я выбрасываю на грушу каждую каплю злости, разочарования, обиды и страха. Где-то раздается болезненный рев – хриплый, звериный. Как будто кто-то корчится от боли. Проходит несколько секунд, прежде чем я осознаю: это я. Это мои собственные, изнутри вырывающиеся крики.
Понятия не имею, сколько времени я уже херачу по этой груше, но вдруг понимаю, что моя жопа врезалась в маты, которые еще секунду назад были у меня под ногами. Я притягиваю колени к груди, обхватываю их руками и, как последний сломленный ублюдок, которым я, наверное, и являюсь, прячу лицо в локтях… и рыдаю. Я вообще-то не из тех, кто плачет. Но зная, что сейчас я либо один, либо рядом максимум мои братья, я позволяю себе это. Я плачу за ту девочку, что смотрела, как умирает ее мать. За ту, которую собственный отец и его ублюдочные дружки превратили в мишень для насилия. За Храбрую Девочку, что тогда решилась бежать. За ту, что выкарабкалась из пепла и отказалась быть жертвой. Я бы никогда не позволил бы ей увидеть меня таким, она бы взбесилась, если бы знала, что я рыдаю из-за нее. Но сейчас мне нужно все это прожить. Пропустить через себя, переварить. А потом – собраться. И сделать то, что я ей пообещал. Добиться справедливости, которой она заслуживает.
Сделав несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться после того, как выплеснул все, что внутри кипело, я чувствую, что по бокам от меня сели братья. Их плечи мягко прижимаются к моим. Без слов. Просто чтобы я знал – я не один. Чья-то рука ложится мне на шею и мягко сжимает. Я поднимаю глаза, и встречаюсь взглядом с изумрудными глазами старшего брата.
Деклан грустно улыбается и тихо спрашивает:
– Хочешь поговорить об этом?
Я не могу вот так взять и предать Феникс, но в то же время… мне нужно хотя бы частично выговориться.
– Помните, когда мы узнали про Клару? Через что ей пришлось пройти? – спрашиваю я. Деклан кивает, не сводя с меня глаз. Но прежде чем я успеваю продолжить, чувствую легкий толчок с другой стороны. Оборачиваюсь, и вижу, как Роу смотрит на меня с тревогой.
Он отводит взгляд, переводит его на Дека и говорит:
– Вспомни, что случилось с Кларой, умножь это на тысячу, выкинь бывшего жениха и поставь на его место родного отца… и даже тогда ты все равно не представишь, насколько все пиздецово.
Я резко поворачиваюсь к нему:
– Ты знал? Какого хрена, Роу!? И после этого ты даже не удосужился держать это при себе? Сливаешь другим, да?
Роуэн сверлит меня взглядом:
– Я не сливаю другим, как ты там изящно выразился. Все, что я сделал – сказал Деку самую малость. Остальное его воображение дорисовало само. Я тебе не враг, Ки.
Он тянется и треплет меня по голове, как всегда. Как будто ничего не изменилось.
– Она рассказала мне все вчера ночью. Даже то, чего Клара не знает. А потом я сказал ей, что люблю ее. Она ответила тем же. И вот я здесь, разгребаю свое дерьмо, пока она в безопасности на работе. Мне просто надо было все это выплеснуть. Сейчас я в порядке.
Деклан чуть сильнее сжимает мне шею:
– Ни хрена ты не в порядке. Киран, я тебя не видел в слезах с тех пор, как тебе было лет десять.
Я сбрасываю его руку с плеча, встаю и подаю ему ладонь:
– Знаю. И на то есть причина.
Роуэн встревает, тоже поднимается, пока я помогаю Деку подняться:
– И какая же?
Они уже видели, как я сорвался – дальше, по сути, некуда. Так что хрен с ним.
– Все просто, брат, – говорю я. – Мне нельзя, по определению. Моя работа, ожидания, которые на мне висят, – все это не предусматривает, что я могу отхуярить тяжелую грушу, а потом рухнуть на пол и разреветься, потому что девушку, которую я люблю, так изуродовали, что она уже никогда полностью не оправится от того, что с ней сделали.
Деклан чуть наклоняет голову:
– Ты имеешь в виду стандарты, по которым ты живешь вне этих стен?