– Какой еще дедушка? Почему ты выглядишь так, будто тебя вывернули наизнанку? И это вообще не то место, где я просил тебя подождать.
– Отвези меня домой, Ки. Я все расскажу, когда мы будем там.
* * *
Поездка домой проходит в тишине. Я чувствую, что он хочет расспросить про разговор, который случайно подслушал, но не делает этого. Просто держит меня за руку, положив ее себе на бедро, и нежно поглаживает мой палец большим.
Когда мы въезжаем в подземный паркинг его пентхауса, Киран припарковывается, внимательно осматривает пространство вокруг, а потом выходит и открывает мне дверь. Он берет меня за руку, молча ведет к лифту, ждет, пока тот приедет, и так же молча сопровождает внутрь.
– Ки… – начинаю я, но тут же замолкаю: он поднимает руку и прижимает палец к губам. Молча подходит к журнальному столику, достает из-под него коробку, включает ее и ждет, пока не замигает лампочка. Только тогда выдыхает:
– Все, теперь можешь говорить, что угодно. Нас не слушают.
– Эм… а это вообще нормально? Мне теперь переживать, что я столько всего болтаю по телефону и в своей квартире?
– Нет, но теперь, когда мы знаем, что он где-то рядом и у него есть твой номер, я просто перестраховываюсь. Сегодня вечером я собираю здесь встречу. Хочу, чтобы ты на ней присутствовала. Будут мои братья и Райан. И… ты разозлишься, но я назначаю тебе охрану.
Он с ума сошел? Нет уж, этого не будет.
– Киран, я тебя люблю, но никакой охраны ты мне не назначаешь. Я не нуждаюсь в ней. Со мной все в порядке.
Он с досадой проводит руками по волосам:
– Пожалуйста, я знаю, ты смелая и сильная. Я это вижу, это и есть причина, почему я называю тебя Храбрая девочка. Но, пожалуйста, дай мне сделать это. Может, тебе и правда не нужны охранники. Может, я перегибаю палку. Но лучше я переусердствую, чем потом пожалею.
– Я приставлю к тебе Райана. Ты его уже знаешь, он мой лучший друг. Я ему полностью доверяю. Он будет меняться с Коллином и Йеном, с ними ты тоже познакомишься сегодня. Я не смогу нормально работать, если буду с ума сходить, думая о том, в безопасности ли ты. И единственный способ успокоить голову – быть уверенным, что ты под надежным прикрытием, когда меня нет рядом.
Каждая клетка моего тела хочет рвануть в атаку, сказать ему, чтобы засунул свою заботу куда подальше и что я прекрасно справлюсь сама. Но, черт бы его побрал… сердце, это чертово сердце, вдруг сжимается и подтаивает от его слов. Он просто переживает. И я хочу это беспокойство унять.
Вместо того чтобы снова спорить, подхожу к нему и прячу лицо у него на груди. Он тут же обнимает меня, как будто это инстинкт, и целует в макушку.
– Ладно, – выдыхаю я. – Но, если что, на этой неделе мне и правда много не надо – Джексон и я сцепились, и он, так сказать, добровольно-принудительно отправил меня в оплачиваемый отпуск. Сказал, встретимся в следующий понедельник и решим, как быть с моим будущим в Philips and Grant.
Киран резко напрягается, едва я заканчиваю говорить:
– Прости, что он сказал?
– Все в порядке. Просто его самолюбие слегка покоцали, вот он и сорвался. Зато теперь у меня куча свободного времени на разведку.
Он натягивает на лицо улыбку, не ту ленивую, фирменную ухмылку, к которой я привыкла, а что-то натянутое, не по-настоящему. Он старается сделать вид, что все нормально. Или хочет, чтобы я так подумала. Пока не решила, что из этого хуже.
– Ты права, у него просто эго встало поперек горла. – Он целует меня в щеку, разворачивается и уходит в кабинет, насвистывая.
Киран Бирн свистит. И это ни хрена не радует – это пугает.
– Ки… Киран, почему у меня ощущение, будто ты сейчас собираешься натворить какую-то хреню?
Я захожу в кабинет как раз вовремя, чтобы поймать ту самую озорную улыбку, которую он так любит мне дарить.
– Я? Да ты что. Оскорбительно даже. Я бы никогда.
Фальшивое возмущение в его голосе звучит так нарочито, что мне и думать не надо, он собирается поговорить с Джексоном.
Я бросаю на него самый суровый взгляд:
– Киран, я серьезно. Дай мне самой с этим разобраться.
На лице у него тут же появляется раздражение:
– Ладно, пусть тогда продолжает вести себя как обиженная принцесса и ведет себя не справедливо по отношению к тебе. Как скажешь, Mo Stóirín.
Я едва сдерживаю смех от его драматизма и в ответ прижимаюсь губами к его шее, прямо под челюстью:
– Спасибо, Ки.
Он глубоко выдыхает, сбрасывая напряжение, и разворачивается к столу.
– Ладно, у нас есть несколько часов. Начнем с блокнота и пойдем по списку.
* * *
Мы уже несколько часов изучаем блокнот, когда раздается звук лифта – кто-то приехал. Киран все еще пытается расшифровать мой кошмарный почерк времен первых записей, а я, параллельно, собираю мозаику из собственных воспоминаний и строк, нацарапанных в подростковом возрасте. Раздается стук по дверному косяку, и я поднимаю взгляд, на пороге появляется Деклан. Меня каждый раз удивляет, насколько Киран и его братья похожи друг на друга. Серьезно, кроме пары сантиметров роста, оттенка волос и цвета глаз, между ними почти нет отличий.
Пока Киран и Деклан обмениваются приветствиями, я собираю все, над чем мы работали. Дело не в том, что я пытаюсь что-то скрыть от остальных. На самом деле, я почти уверена, что сегодня вечером мне все равно придется рассказать. Просто я хочу, чтобы они узнали это от меня, а не из моего красного, потертого, едва живого блокнота, если вдруг он попадется кому-то на глаза. Когда все убрано, я поднимаю взгляд на Деклана. Он – с характером. У него та же харизма, что и у остальных, с ним легко говорить, легко находиться рядом. Но в нем есть еще нечто. Что-то, что не видно сразу, но не ускользает от таких, как я. Боль всегда узнает боль. Безошибочно. Но я не из тех, кто сует нос в чужие дела. Если только это не касается Кирана. Или тех, за кем мы теперь охотимся.