− Какой же это вопрос, – внушала стена. – Если я тебе сама и говорю, что головы крепче.
− А стены? – становясь в исходную позицию, начинал Сильва.
− Что стены? – не понимала стена.
− Когда рухнут стены? – спрашивал Сильва и врезался в препятствие.
− Когда будет надо, тогда и рухнут, – успокаивала стена. – Тебе то чего беспокоиться, ты же не стена.
− Нет, так не годится, – не соглашался Сильва, окончательно зациклившись на поставленной задаче. – Вот передо мной конкретная стена. На мне конкретная голова, которая противостоит этой стене. И если голова крепче, то стена должна рухнуть. Если же..
− Да ладно тебе. На равных мы, – перебивала его стена. – Чего ты, в самом деле, как не родной? Вместе ведь живем, в одной квартире.
− Стены, – готовясь на самый решительный штурм, проговорил Сильва. – К чему они нам?
− Защищают они … − начала объяснять стена.
Но тут мощный удар сотряс ее до основания. Стена покачнулась. Покачнулся и Сильва.
−– Дурак ты! – обиженно сообщила стена, чувствуя, что оседает. – Самому не живется, и другим покоя не даешь! Дурень! Думать надо, что делаешь!
Сильва этого не расслышал. В голове у него гудело, как в огромной вентиляционной трубе.
− Что же было крепче? – еле шевелил он губами. – Стена или голова?
Так и не дождавшись ответа, Сильва рухнул, как подкошенный. Сверху обрушилась стена, проклиная неудачный вечер, когда не работал телевизор.
Санитары
Платок был серо-землистого цвета, совсем грязный. Но ничего другого не нашлось, и санитары воспользовались именно им, не известно откуда взявшимся, замызганным женским платком.
Санитары только что перетащили через ручей раненного бойца и бинтовали его раскуроченную руку.
− Суки! Не дамся! Порву! – в бреду кричал боец, видя неприятеля.
− Да свои мы! Свои! – хором говорили санитары и улыбались, склонив поближе к лицу солдата чумазые рожи.
Солдат так и не понял смысла их слов. Что-то прохрипев в бреду, он умер, успев укусить одного санитара за палец.
Забрав перемазанный кровью платок, санитары неторопливо пошли прочь. Они материли судьбу, злые на то, что потеряли столько времени.
Перейдя ручей обратно, они уже не стали хватать первого попавшего. Степенно прохаживаясь по полю боя, надеясь выбрать раненного пободрее да посвежее, они ощупывали и рассматривали всех, как дыни.
− Вот! Давай этого возьмем! – предложил один санитар, указывая на валявшегося в канаве шатена с перебитыми ногами.
− Нет. Не возьму его, – заупрямился другой санитар. − Не хочу.
Ему сразу не понравился дерзкий пронзительный взгляд шатена. Тот обиженно отвернулся. Санитары двинулись дальше.
Где-то на краю поля под грудой трупов они откопали раненого картечью в плечо офицера в полуобгоревшем мундире. Погрузив на носилки стонущего офицера, они пошли обратно, и как бы ненароком профланировали мимо канавы, где лежал шатен. Шатен прикрыл глаза и сделал вид, что уже умер, легко и без мучений с умиротворенной улыбкой.
Благополучно спустившись в ручей, санитары держали носилки на плечах и осторожно переходили на другой берег. На середине ручья тот санитар, что шел сзади, вдруг увидел на рукаве раненого офицера обгоревшую вражескую нашивку. Ничего не объясняя, он отпустил носилки, и их тут же вырвало течением из рук идущего впереди санитара.
Поглядев немного вослед барахтающемуся офицеру, санитары опять вернулись на берег. И, не сговариваясь, пошли в сторону шатена.
Шатен дремал уже по настоящему, он тихонько похрапывал и сопел.
− Встать! – заорал подошедший санитар, которому шатен не понравился.
Шатен испуганно открыл глаза, но, увидев знакомых санитаров, скорчил презрительную гримасу и хотел было отвернуть голову. Но санитар носком сапога прервал это движение.
− Я сказал, встать! – нервно повторил он.
Шатен что-то обиженно промычал, указывая на перебитые конечности.
− Смотри-ка, не хочет, – обратился санитар к другому.
− Чего он еще не хочет? – безучастно спросил тот, прерывая зевоту.
− Вставать не хочет.
− А чего он так?
− Не говорит, мычит только.
− Поговорить брезгует?
− Не знаю. Ты чего мычишь то? – пиная шатена в бок, спросил санитар.
Шатен заворочался и замычал еще активней.
− Может, у него языка нет, – догадался другой санитар.
Шатен согласно закивал.
− Так у тебя языка нет, – повторил первый санитар и опять пропнул шатена. – Покажи.
Шатен отрицательно помотал головой.