- Как так вышло?! – допустил шизофреническую мысль я. Нет, как в Чернобыле живу твою мать.
Ребенок от неожиданности вздрогнул.
- Мы все, когда вырастаем, становимся людьми. Но я еще маленький, поэтому ушки и хвостик остались – мило прищурился ребенок и в доказательство дернул ушками.
- Так это выходит, что я педофил?!
Боже, это статья. Меня отправят в ад, проведут мимо Чистилища и прямиком к Харону. Я же не извращенец. Я же не педофил. Меня дети не интересуют. А я поцеловал его. Ну как он это расценил? Как?!
Схватившись за голову, я простонал и упал в кровать лицом.
- Ты всегда был таким добрым, – сверкнул клычками Рики.
- О ма-ма, ма-ма,.. ма-ма, ма-ма!!!
- Пап, успокойся. Все же нормально. Ничего не случилось.
То есть… ничего?
- А, ну да… – недоверчиво протянул я, но спорить не стал, – Так! Стоять! Кто это – мы?!
- Такие, как я.
- Так вас, таких вот, много?!
Мир порабощают убийцы, скрытые под вуалью котенков и детей. Заебись живем.
- Раньше было да. А сейчас наверно не так уже. Я не знаю. Сколько себя помню, я рос один. А потом появился па-а-а-апочка, – мечтательно улыбнулся котенок, обняв меня.
- Ты ничего не помнишь?
- Помню. Просто не с начала. Как и обычные люди. Вы же когда рождаетесь, тоже не помните.
- Я вообще почти всю жизнь не помню, – пробурчал я.
- Мы так похожи!
- О бог… ты меня задушишь, – прохрипел я. Для ребенка он через чур сильный. Ошибка природы мило прижала ушки, и я не удержался, чтобы не потрогать их. Они живые… Он отреагировал на прикосновение, дернув ими и засмеялся, прищурив кошачий глазик.
- Щикотно!
- Настоящие? – все же спросил для достоверности. Кошмар-то какой… Хотя забавно, не спорю.
- Конечно! Вот, можешь потрогать, – разрешил ребенок, и хвостик потянулся к моей руке. Я потрепал его и затем погладил. Мягкая, белоснежная шерстка была приятной на ощупь, впрочем, как и весь Рики, когда был еще нормальным животным. И даже пушок остался.
- У тебя такие нежные руки, – следя за моими движениями, словно промурчал маленький. Но потом он резко выдернул свое кошачье достоинство… хвост в смысле, и посмотрел на меня широкими глазенками – Ты ведь не бросишь меня? Потому что я стал таким? Не бросишь ведь?
Под таким пронизывающим и испытывающим взглядом мне стало не по себе.
- Ну, я же не изверг – выбрасывать ребенка на улицу, – улыбнулся я. А внутри улыбаться совершенно не хотелось! Что это еще за ребенок? Ну не бывает же такого, чтобы вот так взять и прыгать из одного состояния в другое! От него можно ожидать всего чего угодно – это точно. Кто знает, что еще спрятано в рукаве у этого недоребенка…
- Папа теплый, – протянуло это существо.
- Такими темпами скоро холодным стану.
- Ну па-а-а-ап!
- Оденься хотя бы.
Поднявшись, дал ему футболку. Так, ножи и оружие спрятаны точно не здесь. А вдруг он сквозь стены прыгает?
- Ты подождешь? – ласково поинтересовался я. Бежать, бежать, бежать.
- Конечно, – кивнул он.
Махая ему и натягивая на лицо идиотскую улыбку, шмыгнул за дверь.
Нужно забаррикадировать дверь… И еще запастись оружием… и побольше. Вдруг он знает секреты кунг-фу, карате или дзюдо, или ушу, или может даже страшнее. Драться с ним мне не хочется, я детей не бью. Это парадокс, господа.
Лучший способ – это спрятаться и дожидаться Края. Позвонить ему, пусть берет подкрепление, организацию по борьбе с такими существами и прочими хим-отходами и жертвами. Я не буду его убивать. Но и жить с ним страшно. Может у него еще третий глаз вырастет и клешни полезут.
Закрыв на ключ дверь, я достал телефон.
- Пап, ты чего там сидишь? – я вздрогнул от этого детского голосочка и уронил свое спасение.
- Что ты делаешь? Я могу войти?
А, то есть наличие закрытой на замок двери его не смущает? Он всесилен!
- Кра-а-а-а-ай! Спасите! Жертва экспериментов хочет открыть дверь!!! Кра-а-а-а-а-ай!! – заорал я в приступе паники, прижимая к себе подушку и забившись в угол дивана.
- Папа, почему ты злишься? Я чем-то обидел тебя или что-то не то сделал? – плаксиво спросил он. Прикидывается, сволочь. А у меня в голове так и стоит кровожадная картина его острых зубов с застрявшими ошметками мяса и кровью, длинные когти и бешенные налитые кровью глаза…
- Верни мне Рики! Чу-чудовище! – пискнул я.
- Папа, папулечка. Папочка, любимый! Выходи! Не злись!
- Я буду кричать! – на грани срыва предупредил я.
- Ты и без того орешь так, что тебя в пустыне слышно, – послышался голос рядом с дверью.
- Ты услышал мои молитвы! Бей его лопатой!
- Побереги меня от таких молитв. Ты истеришь так, как будто тебя режут.
- Беги, Форест! Он тебя сожрет! – крикнул я.
- Нико, я, конечно, знал, что ты… наивный, но не до такой же степени, – по голосу было понятно, что он вздохнул.
- Предатель… Ты с ним заодно. А я- то думал, чего ты такой добрый. А ты меня на прикормку оставил.
- Прекрати уже из себя Дон Кихота строить и прекращай бороться с мельницами. Выйди и поговорим.
- Ни за что.
- Нико. Я же сломаю эту гребанную дверь и вытащу тебя за шкирятник. Выходи лучше сам.
Выбора нет…
Держа подушку перед собой на случай обороны, я, шажочек за шажочком направился вон из убежища.
Когда дверь, как точно по сценарию в фильме ужасов раскрылась, Край пилил меня укоряющим взглядом и придерживал за дрожащие плечики это чудовище, которое, судя по всем, ревело. Еще и слезу умудрился выдавить, ирод.
-Я все равно не верю тебе, – уничтожающе посмотрел я на живое доказательство метаморфозной атаки организма.
Прижав к себе ручки, детище рыдало, и хвостик мотылялся из стороны в сторону.
- А вдруг он тебя сожрет сейчас? – с опаской поглядывая то на одного то на другого, предположил я.
- Прекрати, – зажал он мне рот рукой – Ребенка вон до слез довел.
- А почему ты на меня злишься?! – промычал я через его руку.
- А я все ждал, когда ты подрастешь. Рики, ты такой хорошенький стал, – потрепав по голове этого недокотенка, почти пролепетал парень. Эй!
Ребенок расположился к парню и спрятался за ним.
- Да ты зоофил, – понял я.
- Притормози. У тебя слова быстрее мыслей работают. Да еще и не в том направлении.
- в каком надо? Я здесь один ни черта не понимаю. Ты его тискаешь, он мой ребенок, а где Рики? Если это Рики, то что за нахрен?
- Нико, это твой малыш, которого ты еще вчера чуть ли не облизывал, а сегодня был готов подушкой убить…
Застыдившись, я быстренько спрятал оружие за спину.
- И благодаря которому бросил меня на всю ночь…
Опустил голову.
- Одного…
Еще ниже.
- С которым ты носился, как с писанной торбой…
Скрючился.
- Благодаря которому тебя изнаси…
- Да понял я!!! – взъерошился в ответ. Нашел, что вспомнить.
- Тогда чего тут спектакль развел?
- Но как так… – пробубнил я, пытаясь оправдаться.
- Давай мы успокоим малыша, приготовим ему теплого молочка, ТЫ его успокоишь, а Я все объясню тебе, разжую и положу в рот.
- А почему я?
- Потому что: первое – он твой сын, второе – ты его довел, третье – сам виноват.
В меня как будто ножами бросались.
- Аргументатор хренов…
- Не ругайся при ребенке.
И вот спустя десять минут, новоиспеченный Рики сидел у меня на коленях, болтая ножками, одетый в принесенную подчиненными Края одеждой и пил теплое молочко. И к слову сказать, прощения мне просить не пришлось. Ему хватило моего невнятного: «Пей» и протянутой кружки сладкой жидкости, чтобы он сам бросился ко мне в объятия.