Предметы, которыми наполнен наш дом, отражают наши личности и воспоминания. Это случайно возникающие из ниоткуда вещи, мебель, какие-либо записи. Всё пространство этого места переполнено нашими уставшими личностями, иногда из-за этого даже дышать становится тяжело, но никуда не сбежать.
Предметы, принадлежащие лично твоей жизни, не сложно различить из всей массы других. Но зачастую сложно вспомнить из какого они воспоминания, события, из какой части глубокого подсознания выбрались.
Но... Человек? Вылезший из прошлого? В этом поместье точно бывает и такое?
Мне было важно это уточнить, чтобы понимать, что я не сошла с ума. Вдруг у меня развиваются стойкие зрительные галлюцинации, с учётом того, как много я забываюсь в своих размышлениях? Всё же, я не смогла коснуться своего лучшего друга, значит он мог быть не здесь, а попросту в моих мыслях.
В этом мире слишком тяжёлая механика воплощения и осуществления. К счастью, я знаю какой из жильцов лучше всего разбирается в здешних законах.
Обратно к дому я добралась быстро, чуть ли не бегом, с учётом вспыхнувших эмоций. Не знаю, почему внутри всё так покрылось волнением, кусачей тревогой, которая медленно перетекала из одной части тела в другую, и снова. Кем для меня был мой лучший друг, какой важности на самом деле?
Найти в этом поместье необходимого мне сейчас человека никогда не было трудным. Антонина Сергеевна - достаточно стандартная старушка, по всем обыденным представлениям и ожиданиям. Её седые волосы собраны в растрёпанный пучок на голове, на плечах вязанная накидка в виде паутинки - будто её образ сплели добрые сказочные паучки, но это всё же творения именно её рук. Также она тепло укуталась в серый потёртый свитер, на котором были заметны мелкие дырочки, но, видимо, ей он был очень дорог - погода здесь никогда не требует так тепло одеваться. На ногах цветастая синтетическая длинная юбочка зелёно-жёлтых тонов. Старушка достаточно худая, поэтому одежда на ней комкается небольшими редкими складками, иногда она с наигранной грустью говорит, что "совсем иссохлась". Сложно сказать, каким на самом деле человеком является эта пожилая женщина. Она проводит существование в отдыхе, в своём кресле-качалке. Вяжет, иногда напевает себе что-то под нос, изредка сидит, смотря в окно и ностальгируя о прошлом. В этом мы с ней возможно даже похожи и, вероятно поэтому мне сложно и себя описать, как человека.
Несмотря на то, что на улице я бежала, к ней приближаюсь медленно, крадучись. Она сидит у окна, со вздохами вглядываясь куда-то вдаль. Я чувствую, что её мысли точно максимально далеко от этого поместья, как и зона взгляда. Поэтому колеблюсь, прежде чем окликнуть её.
Но спустя пару минут она и сама замечает мелькающие движения за спиной: оказывается, я вдобавок ко всему немного дрожу. Благодаря этому, я смогла сразу перейти к пересказу произошедшего.
- Да, всё верно. У нас и такое бывает - она начинает ответ достаточно вяло, но затем её интерес отчего-то постепенно нарастает - Это оттого, что некоторые особенности человека, с которым ты имела дело, отложились в глубине твоей личности также, как и полюбившиеся предметы. Эти образы людей из нашего прошлого тоже являются попросту элементами поместья, хоть и более нестабильными. Ты можешь легко различить их от настоящих: они никогда осознанно тебе не ответят, никогда не сделают не свойственных вашим общим чертам действий.
- Значит, никто из них по-настоящему здесь не окажется? - мне становится грустно, но вместе с этим я чувствую необъяснимое облегчение.
- Конечно, ведь только мы тут заперты. Тут нет ни входов, ни выходов. Но и мы не можем так просто отпустить наши воспоминания о важных нам людях. Да и, наверное, те люди из наших жизней не отпустили нас, - голос Антонины Сергеевны на последних словах становится грустным, протяжным, дрожащим, будто она плачет, но я стою со спины и не решаюсь заглянуть ей в лицо - Иногда и в каких-то предметах ощущаются будто бы послания от них.
- Послания... - лишь это мне удаётся выдавить из себя, пытаясь не казаться безразличной к диалогу, потому что мне действительно не всё равно.
- У них в жизни что-то происходит и дальше, пока нас нет. И если они, действительно, хотят донести до нас это, то может когда-нибудь и такие сигналы, знаковые предметы будут появляться рядом. Их достижения, счастливые или грустные новости...
Возможно старушка ещё не отошла от ностальгических мыслей, раз говорит такое? Начальные её слова имели отношение к моей ситуации, а последние вели уже к её переживаниям. Я бы хотела её поддержать, вероятно, она опять с излишней тоской скучает по своей дочери и двум внукам-близнецам. Но, видно, я совсем разучилась разговаривать с людьми. Свои мысли ещё можно понять и подобрать к ним слова, а вот что думают другие в такие моменты и что тогда требуется им? Пытаясь отгадать эти загадки других жильцов, мои мысли моментально превращаются в хаотичные. Я пытаюсь хотя бы подобрать подходящее под ситуацию выражение лица или положение тела. Стены комнаты начинают морально давить, будто окружающее пространство сжимается и всё вокруг уменьшается.
- Мне жаль, - в конце концов, шепчу я что-то банальное, совсем не соответствующее. И просто выхожу из помещения.
На улицу: мне необходимо подышать свежим воздухом. Выскочив на веранду, я жадно вдыхаю воздух ртом, затем медленно выдыхаю его через нос, чтобы прийти в себя. Сознание немного проясняется. Сколько времени я так стояла на одном месте в той комнате на самом деле?