Сердце пугало меньше мозга, но после преобразования последнего, чувство надвигающихся проблем было острее обычного.
Преобразование сердце было адовым мучением, занявшим у меня дней двадцать. Я терял сознание, несколько раз казалось, что вот прям сейчас я умру окончательно и бесповоротно. После периодов беспамятства я приходил в себя в луже собственной рвоты, у меня сводило пальцы, немели ноги и темнело в глазах. Закончив с преобразованием, я прогнал энергию Родословной, по кольцу из семи магических узлов, ощущая мощную пульсацию в трёх из них.
Я чувствовал себя полностью обессиленным, в глазах потемнело, и на меня нахлынули воспоминания Родословной. Сейчас я был тварью, причем тварью матёрой. Вся жизнь чудовища приносилась у меня перед глазами, и я видел, как тварь покрывала себя собственным фантомом Родословной, как прочной звериной шкурой, видел, как тварь охотилась на животных и смутные силуэты людей, одетых в звериные шкуры. Желая скрыться, тварь отращивала шкуру из плотной, практически материальной Тени, когда чудовище встречалось жертву крупнее себя оно отращивало метровые теневые когти на своих лапах и безжалостно рвало врага. Когти из тени казались нереальными, игрой света, лёгким мороком... Но это не мешало им рвать плоть и оставлять глубокие борозды на валунах и деревьях. Магия? Колдовство? Твари были чужды эти понятия, она лишь просто считала себя сильной. Её дикий первобытный разум переполняли необузданные инстинкты, язык приспособленный лишь для рева, никогда не произносил слов, но самым жутким было, то, что тварь уже не была зверем, а была разумна. Дикий необузданный разум, вместо речи использовал грубые жесты, вместо одежды была Родословная, вместо родного огня костра, тварь грелась жизненными силами, которые выпивали метровые когти, её охота не прекращалась.
Я медленно открыл глаза, наблюдая как перед ними пляшут разноцветные блики. Когда зрение вернулось в норму, почувствовал, как ближе и глубже для меня стали. Огонь пробужденный мной в начале был наследием отца, но явно не основой моей силы. Я чувствовал тени, что были со мной с момента пробуждения родословной. Но сейчас, они стали ближе, и сам я стал достаточно силён, чтобы их коснуться. Я запустил руку в тёмный угол и просто взял Тень, резерв резко просел ниже половины, но тут же в моей руке появилась густая осязаемая чернота. Чем-то подобное напоминало мой призыв, только сейчас я не призвал существ Тени, а творил материю данного мира. С некоторым запозданием я опознал, что только что вырвал кусок из ритуала, окружающего барьером территорию моего племени. Осторожно вернул клубящуюся тьму на место.
Дальше стоило мне восстановить резерв, как сразу пошли эксперименты. Проще всего было создать громадные Когтистые лапы. Я с упоением рассматривать метровые теневые когти, с любопытством касался ими стен пещеры, ощущая приятное сопротивление материи. Громадные когтистые лапы, словно вторая кожа покрывали мои руки. Они не имели веса и без достаточной концентрации погружались в материю без вреда для оной. От этих когтей веяло лёгким холодком, скребущим по коже, и чем больше я использовал это заклинание, тем сильнее начинало покалывать пальцы, но я чувствовал фантом Родословной, чувствовал жар своей крови, текущей по жилам - они не пускали холод глубже, от чего мне было даже приятно. Развеяв тень вокруг своих рук, я засел в медитацию восполняя резерв, а после я подражая древнему чудовищу закутался в Тень, но не как в шкуру, а словно в плащ на манер лорда ситов. Вездесущая прохлада заменяла тепло. Но главное я слышал безмолвный шёпотом звенящей тишины. Она не издала ни одного звука, но само безмолвие Теней было потусторонней речью. Поёжившись, я решил пока ограничить настолько тесные манипуляции с Тенью. Посетил Ханну, влив в неё свою чистую ману, повторил эксперимент с выхлей, и на этот раз порез закрылся даже без вливания в рану моей крови, просто лишь нужно было провести пальцем и порез закрылся, пускай и криво. Всё так же, порез источал чувство непонятной неправильности, но вместе с тем, я чувствовал, что заклинание Гнили больше не ощущается таким чужеродным. Казалось бы, оно даже ослабло, но зато стало восприниматься чем-то естественным. Не так как врождённая магия гоблинов, но как нечто моё собственное. Мне вспомнились слова из дневника Обара: "Дары крови можно изменять"...
Я осторожно порезал свою ладонь, намереваясь вновь опробовать украденное заклинание Родословной, но стоило мне сделать порез, как выступившая кровь заставила меня замереть. Она и раньше была темнее человеческой, но сейчас, красный сменился пурпурно-красным. Я чувствовал, как зудит в моей капли крови затаившаяся сила изменения, и видел, как чёрной дымкой над кровью поднимается тень.