***
Я развивался. С каждым днём работы на Высюка Двукрового, я находил что-то новое для себя, пускай жуткий мутировавший дед лишь предоставлял ресурсы да часть знаний, но сейчас медленно свежуя тушу зверя прикрытую моей слизью, я понимал, насколько продвинулся в изучении этой многогранной силы.
Сорвав с мертвого медведя шкуру, я покрыл защитной слизью её внутреннюю часть, а после используя освежёванную тушу, как источник биомассы, начал изменять материал под свои нужды. Благодаря моему колдовству клетки всё ещё оставались живыми и в полной мере поддавались изменениям. Как дикий зверь я пожирал остываюшее мясо и менял, искажал, отделял лишение куски от громадной шкуры зверя, пока спустя почти целую ночь работы шкура не начала подходить мне по форме и размеру.
Родословная Гнили меняла живое. Но мутировавшая рыбка явно не могла зваться достойным пользователем этого сокровища.
Завершив длинную череду изменений, я натянул на себя шкуру на как костюм. В ней всё ещё было неуютно, да и использование медвежьих гениталий для маскировки своих вызвало весьма сложные чувства, но полностью натянув свой мясной костюмчик, я наконец смог добраться до громадного разрыва на груди у шкуры, а после срастить его. Со слизью выполняющую роль подкладки, и небольшими тратами силы Родословной на поддержание этой маскировки в живом состоянии я чувствовал себя вполне терпимо, пускай мелкие неприятности и не заставили себя ждать.
На улице было ещё достаточно холодно, но в костюме из медвежьей шкуры наоборот было жарко и душно. Слизь обеспечивала какое-то кожное дыхание кожи, но этого явно недостаточно для комфортного времяпровождения, ко всему прочему моя маскировка пахла звериным потом, от чего у меня сильно сбивалось обоняние и щипало в носу, но всё это дело привычки, хуже всего то, как сильно стала чесаться задница. Удивительно, но последнее оказалось самой большой проблемой. Попытки почесаться ни к чему не привели - слишком плотная и толстая оказалась получалась маскировка. Разорвать её в нужно месте и почесаться для колдуна с моей силой и опытом, но это бы снизило прочность моей маскировки при дальнейшем восстановлении, а учитывая то, что чесаться хотелось часто, при таком обращении, хорошо если моя маскировка пару дней протянет.
Теперь я проходил на плод противоестественной связи медведя и гоблина. Можно сказать маска на всё. Сложно, неудобно, да ещё не даёт расслабиться. Но даже так маскировка ко всему прочему защищает от солнца, не больше чем обычная одежда, да и поддерживать днём её сложнее, зато теперь мои шансы сойти за человека возросли, нужно лишь найти нужную шкуру.
К несчастью, для полноценной маскировки мне была нужна именно кожа человека. Я мог бы использовать и шкуру животного, сильнее подвергнув её изменениям, но во-первых это серьезно повысит "чувство неправильности" или предположительно значительно повредит сами клетки, повышая риск опухоли или апоптоза, но главное я ничего не смогу сделать с естественным запахом этой кожи. Люди возможно и не заметят этого, особенно если я буду грязной пахучей одежде, но животные могут начать вести себя в моём присутствии странно. Хотя если использовать шкуру коровы или овцы, я вполне мог бы сойти за пастуха, пропавшего скотиной, что уже не так странно, как запах медведя от человека.
Как вариант я всё же мог сменить запах изменяемой плоти, но едкий запах Гнили явно не лучший выбор, иного у меня пока не получалось.
Из остатков медвежьей плоти, я свил слизкий кокон в котором моя поделка сможет храниться некоторое время. Если захочу выйти к людям, мне потребуется база для коконов и множество добровольцев для "Масок", хотя возможно я смогу Культивировать человеческую кожу из небольшого фрагмента, используя подобную слизь как Чашку Петри? Интересно, очень интересно.
Эксперименты по излечению Мерзостей приносили все большие успехи. Медленно но верно мне все больше открывались тайны их анатомии и физиологии. Я всё чаще находил дополнительные включения непонятного назначения в их телах и органах, сомнительные опухоли и аномальные очаги кроветворения, но до полного излечения ещё требовались работать. Относительным успехом можно было считать, что пересаженные мерзостям узлы кольца циркуляции Родословной отторгались не так быстро как вначале. Это навело меня на мысли о том, что для настоящего излечения Высюка мне нужно значительно изменить его тело, и возможно сформировать новый узел в кольце циркуляции, каким-то чудом не угробив его в процессе. А между тем, после моих исследований в живых осталось меньше десяти мерзостей...