Берси судорожно прижимал деревянную лошадку к груди. Мальчику было обидно и страшно. Дядя Сверр... Дядя Сверр! Он не спас его, он отдал его жутким троллям! Мальчик плакал. Мужчины не плачут, но от дикой обиды, предательства ранившего в саму душу и страха, малыш не мог сдержать эмоций, он лишь сильнее прижимал к груди игрушку, ища в ней защиту отца. Но всё было тщетно, уродливый тролль с жутким кривым, приближался к нему жутко скалясь. Мерзкие язвы покрывающие всю левую щёку, делали монстра ещё более мерзким.
- Тятя тролль! Тятя тролль! Не ната меня есть... Я хочу к папе и маме... - Берси заплакал сильнее, но в это время злобный тролль, начал срывать с него одежду. От ужаса пальчики ребенка разжались, и игрушка рухнула на помятую траву.
- Но Тролл, мы быть Гоблин. И мы не есть, - гоблин говорил ломано, но достаточно чётко. Ужас исходящий от мальчика, дурманил разум монстра, от чего гоблин не переставал мерзко скалиться. Грязные когтистые пальцы впились в маленькие ножки.
- Лошадка... - мальчик плакал, стараясь дотянуться до игрушки упавшей рядом, Берси хотелось скорее увидеть отца, что непременно спасёт его, но игрушка, что казалось была совсем рядом, лежала слишком далеко, чтобы малыш мог до неё дотянуться.
- Лошадка...
Интерлюдия Судьба Рода
- Ненавижу! Ненавижу!!! Как же я это всё ненавижу! - Ханна яростно продолжала свои тренировки. Очередной шаг, и деревянный протез разлетается в щепки, заставляя женщину вскрикнуть в в бессильной злобе.
- Следующий! - мелкий запуганный тролль, поднёс новый тренировочный протез, после чего женщина вновь начала отрабатывать давно привычные движения.
- Ненавижу!!! - крик полный иступлённой ненависти разнёсся по окрестностям. Кровавая Воительница чувствовала, что ей осталось совсем немного до того, чтобы наконец достигнуть третьего шага - уровня полноценного мастера, но это крохотное препятствие преодолеть оказалось куда сложнее чем она думала. Происходящее неимоверно раздражало женщину.
Ханну бесила неимоверно разросшаяся грудь, от которой она чувствовала себя коровой, бесил тот факт, что какое-то грязное отродье из низа иерархии троллей могло сношать её бесчувственное тело год, а то и два, и даже заделать ей ребенка, чем иначе можно объяснить это проклятое вымя?!
Ханну бесили обвязки стягивающие грудь, они душили её и затрудняли движения, да что там, женщина не хотела надевать даже нательную рубаху, щеголяя с голым торсом в грубых штанах, а то и вовсе в набедренной повязке. О посторонних взглядах она не волновалась, кто мог бы тут её увидеть? Траллы колдуна? Даже не смешно, она и в клане не обращала на рабов особого внимания. сами тролли? Ещё смешнее, тролли и правила приличия термины в принципе не совместимые, при желании она и вовсе могла бы тренироваться голышом, но в проклятых пещерах для этого слишком неуютно, да ко всему прочему сальные взгляды троллей вызывали у неё отвращение.
Возможно сам колдун Ухыр? Она чувствовала аромат его Родословной особенно ярко, и этот запах ей совсем не нравился, к тому же глядя на него Ханна с уверенностью могла сказать, что это чувство взаимно, правда осторожные расспросы Мии, о том, не хочет ли она стать частью гарема, немного нервировали воительницу. Но даже так, это меньшее из зол.
Новый протез затрещал, Ханну бросило в жар. Тело покрылось испариной, живот же стал особенно горячим. Жар нарастал, словно рядом кто-то развёл огромный костёр, но Ханне было всё ровно, с каждой секундой женщина все сильнее погружалась в настоящее неистовство.
- НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!! - крик женщины стал напоминать вопль разъяренного вепря.
Новый протез вновь жалобно затрещал, и тихо хрустнув развалился на части, но Ханне это было уже не важно. Иступлённо Женщина била руками каменный пол, оставляя после своих ударов глубокие выбоины. Воздух вокруг её тела искажался, словно она была не человеком, а живым костром. Спустя некоторое время Кровавая Воительница пришла в себя, с опаской осмотрела свои кулаки. Они были целы, так же как и кожа, костяшки не сбиты, но вместе с тем само тело казалось стало прочнее, но спустя одиннадцать ударов сердца, женщина ощутила, как тело утрачивает неожиданную прочность, а следом пришла усталость, и освежающая каменная пыль. В носу поселился раздражающий зуд.