- УХЫР! УХЫР! УХЫР! УХЫР! - меня снова понесло куда-то во тьму. К счастью кошмар не продолжился, и я медленно пришёл в себя.
Очнувшись, я долго смотрел на серые своды пещеры. Всё словно изменилось. Звуки стали чётче, запахи ярче, а глаза стали видеть гораздо дальше. Я медленно сел, и странные ощущения во всём теле всё не пропали. Во мне что-то изменилось кроме ощущений и чувств, но я так и не мог понять до конца что именно стало другим.
- Проснулся, ученик? Нет, не верно… отныне и на веки ты Ухыр, гордись своим именем и храни его смысл глубоко в своём сердце, ибо ты достоин!
- Спасибо, учитель!
- Отныне ты больше не безымянный детёныш, так что имеешь право звать меня по имени. Я Ырук, что значит Вырыватель! Ты достоин знать моё имя!
- Спасибо, учитель Ырук!
- А ты молодец, быстро привыкаешь. Но чтобы ты понимал, Ухыр, во время ритуала тебе досталось не только имя. Ты смог удивить меня четыре раза, за что получил дополнительную награду. Ты ведь уже заметил её?
- Во мне много чего изменилось, но я ещё не понимаю насколько.
- Не бойся. Разгребёшь. Теперь у тебя есть имя и ты имеешь право знать, что с тобой произошло. Имя - это отражение твоей сути, его нельзя поменять, ибо оно отражает твою суть. Ритуал наречения вырезает имя глубоко в твоём сердце и у некоторых пробуждаются скрытые ранее особенности. Но для ученика, что смог трижды удивить меня этого мало. Так знай, Ухыр, сильнейшие из нашего рода, чей возраст перевалил за четыре сотни сборов, могут не только создавать гоблинокровок, но и использовать силу своей крови, чтобы делать старше кровь тех, кто моложе. И теперь твоя кровь такая же сильная, как у стосборового гоблина, цени это, Ухыр.
- Благодарю за оказанную честь, учитель Ырук!
- Ты свободен. Изучи сперва новую силу своей крови, а после мы начнём твоё дальнейшее обучение, мой именованный ученик, - на слова учителя я лишь поклонился и осторожно пошёл прогуляться.
***
Я не падаю после двух использований огня. Этот факт вызывал у меня откровенное восхищение, и стоило мне восстановить резерв, как я поспешил его измерить точнее. Двенадцать Искр! Мой резерв разом удвоил свой объем и ещё начал восстанавливаться немного быстрее. Увеличившиеся физические показатели на этом фоне смотрелись бледно, но даже, по приблизительной оценке, я оставил далеко позади своих сверстников. Ага, гоблинов лет пяти-шести. До полноценного двадцатипятилетнего я не дотягиваю чисто по развитию своего тела. Но, если слова старого гоблина, вернее старого Ырука верны, мой народ или вид ещё опаснее, чем я думал. Меня беспокоили чудовища из кошмаров. Был громадный соблазн расспросить учителя по этому поводу, ведь что на Земле - кошмар, то в мире магии вещий сон.
Я продолжал экспериментировать со своей магией, потому что возросший резерв вызывал недюжинный энтузиазм. Да, до Ырука мне далеко, но сам факт, что существуют способы его увеличения кроме гоблинского гороха внушал надежду. Даже сейчас я уже не так жалок, как вначале, и, если слова учителя правдивы, мой арсенал пополнится новой магией, я буду уже по крайней мере слабым гоблином-колдуном, а не этим недоразумением, которым был до ритуала именования.
Если верить словам Ырука, его резерв должен быть теперь лишь в несколько раз больше моего, а не раз в пять, как это было вчера. Мне дико хотелось расспросить учителя о своём кошмарном сне, но этот кошмар казался мне чем-то большим, чем просто сон, и, подражая древним гоблинам в нём, я попытался скрыть себя в тенях. К моему удивлению это практически получилось, но мой резерв разом показал дно, благо камень с крохами маны сейчас был при мне, и я устоял. Я видел, как едва заметно шевельнулась тень... Нужно записать. Когда мой резерв станет больше, следует снова попробовать этот способ и, глядишь, я смогу становиться невидимым в темноте и тенях. То, что магия почти сработала, было лишь очередным подтверждением того, что увиденное мной не просто страшный сон. Скорее это походило на инструкцию, память крови, или на письмо-справку при авторизации в сети.
Пока не столь важно был этот сон видением или воспоминанием.
Меня переполняла эйфория и жажда экспериментов. Повинуясь наитию, я направил энергию к глазам, перенёс на них чувство жизни и обомлел - мир стал выглядеть иначе, я смог разглядеть яркое свечение жизнерадостных сил взрослых гоблинов, слабое у подростков и совершенно слабое у рабынь. Казалось огонек их жизни едва тлел, и у многих он был слабее даже чем у младенца-гоблина.