Когда мир перестал представлять для меня лишь корзину, выполняющую роль кровати, я первым делом стал собирать мелкие камешки. Даже если с магией ничего не выгорит, я разовью свою моторику и смогу делать что-то для племени. Делать фигурки, возможно, заняться резьбой по кости. Где бы ещё нож хороший взять... Тогда я, возможно, получу положение, отличное от пушечного мяса.
Прошло примерно три года... Или девять сотен девяносто три условных дня.
Язык гоблинов шипел, как змея, рычал подобно волку и смеялся, как гиена. Учить его удавалось с трудом.
Я учился, развивался, медитировал раз за разом, надеясь всё же обрести способности. Подтверждений наличия в этом мире магии я всё не видел, но, казалось, чувствовал какую-то внутреннюю силу. Прогресса не было, несмотря на регулярные тренировки, но сдаваться буквально не было смысла, потому что делать младенцу было больше нечего. Гоблины играли в какие-то странные игры, а я медитировал. Гоблины строили куличики из грязи - я медитировал. Кто-то кинул в меня грязью и был мною жестоко избит. Конечно, не велико достижение побить ребенка трёх-четырёх лет, даже если ты сам ребёнок, но я не мог позволить сделать из себя грушу для битья. Я бил и меня били.
Взрослые не пытались разнять дерущуюся малышню, а даже одобряли наше занятие. Я отбирал еду у тех, кто слабее, чтобы в следующий раз было больше сил для драки. Дрались все грязно, песок в глаза, ногой по паху, царапались, кусались... И это дети лет трёх-четырёх! Возможно, я вёл себя, как свинья, отбирая чью-то еду, и даже то, что враги были гоблинами, меня не извиняло. Я был таким же, будь я лучше - тем же человеком, что и в начале... я бы не дожил до четырёх лет, а я дожил. Со шрамами от зубов собратьев на ногах, злостью в сердце и возможностью с помощью медитации гасить боль, но дожил же. Несмотря на наличие некоторых боевых навыков, меня иногда били даже ровесники, и с каждой неделей всё чаще. Нам исполнилось всего четыре, и все получили палки, которыми взрослые гоблины учили драться. Те, кому было семь, уже ходили на охоту, и судя по всему - на людей.
В пещере произошли новые роды, причём одна девушка родила человека. Возможно, она была беременна и до этого, возможно так сыграли гены... Ребёнка унесли от кричащей матери, а вечером у нас был мясной суп с новорожденным младенцем. Меня вырвало. Кто-то засмеялся, пришлось бить его по роже. Он получил по роже, я получил по роже. Потом давясь, я стал есть этот мерзкий суп. Даже человечина – мясо, и я не в том положении, чтобы брезговать.
Это был самый фиговый день из моей жизни гоблином... Остался ли я человеком или стал тварью, не лучше или даже хуже, чем остромордые? Я не знал, правда не знал.
Под утро, неожиданно проснувшись от боли, я схлопотал серию пинков по голове, ногам и ребрам, заметил ухмыляющуюся рожу своего обидчика. И внутри меня что-то оборвалось. Вспыхнула вся копившаяся ярость, кровавой дымкой застилая глаза, я захотел сжечь эту мерзкую рожу, уничтожить урода, что посмел подло глумиться надо мной, ярость собралась в груди, тисками сдавив сердце, чтобы через миг хлынуть наружу, вытягивая из меня все имеющиеся силы. Волосы гоблинёнка загорелись. Я с наслаждением слушал, как визжит мелкий уродец. Мои руки налились свинцом, голова казалась чугунной болванкой, веки тяжелели. «Джекпот?» - подумал я, теряя сознание.
Глава 3 Учёба
По пробуждении меня встретила морда жуткого чудовища, которого, кажется, заставили обосраться: сморщенная кожа и красные глаза-гнойники. Хотя, почему это кажется? Монстр был самым старым и уродливым гоблином из тех, что я видел, от него несло мерзким запахом немытого старика, грязная светлая хламида была его одеждой. Подавив желание закричать от ужаса, я пристально осмотрел этого гоблина: теперь же мне бросились в глаза аномально длинные пальцы этого существа - они мало того, что оказались размером в две ладони, так ещё и оканчивались толстыми тёмными ногтями, напоминающими грубые когти.
- Больше ты тут не живёшь, - сказало чудовище на скрипучем гоблинском наречии.
Его слова заставили моё тело покрыться холодным потом.
- Тебе крупно повезло, безымянный детёныш. В отличие от всяких выкормышей ехидны, ты родился с редким даром. Приводи себя в порядок, и забирай свой скарб. Теперь ты мой ученик.
- Слушаюсь!
От таких предложений не отказываются. Пускай уродливого лысого гоблина я видел впервые, пускай его наросты вызвали желание бежать подальше от возможной заразы, а длинные пальцы больше подходили жителю ночного кошмара, чем наставнику - я был вне себя от счастья. Меня будут учить магии! Магии!