- Старшая, а как вообще люди могут использовать Родословную?
- Очень топорно, Ухыр. Сначала они долго выслеживали и убивали какую-то тварь, после купались в её крови, и некоторым везло выжить и приобрести Дары Родословной. Большинство потом всё равно умирали, но некоторые могли оставить потомство и вот уже среди потомства появлялись Колдуны. Часто слабые и беспомощные, но иногда, не иначе как чудом, Колдуны выходили нормальные. Хуже чем мы с тобой, но достаточно сильные чтобы быть угрозой, Родословная очень щедра к своим детям... Даже к вершкам-подменышам.
- И всё же... Если встретится Вершок... С кровью Тролля, что тогда?
- Это невозможно младший, Тролли не дадут своей родословной утечь в сторону вершков.
- Но даже так, если вершки достанут Кровь могучей твари, что тогда?
- Можно позвать наших Старших или если Вершок слишком уж силен, можно позвать наших Древних. Один из них не напрягаясь бы запинал этого вонючего урода.
- А если, Вершок окажется сильнее или их будет много?
- А если такое случится, что в принципе невозможно, мы позовём Троллей и на пару всех побъем. Когда мы объединяемся нет силы способной нас остановить.
- Старшая, раз мы так сильны, почему у гор свои поселения стоят вершки, а не мы?
- Ты Шо, дурной что ли? Кто ж, кроме изгоев захочет жить не в родных горах, а в этом гадюшнике? - Я вспомнил фекалии размазанные по пещерам. Вспомнил оскалы пещерных крыс, упоминания Гнили неподалеку, а так же вспомнил в качестве контраста поселения людей, город больше похожий на деревню, какой-то теплый человеческий уют... Действительно, кто же захочет жить там, в этом "гадюшнике", а не тут, среди "умных" и "цивилизованных" Гоблинов? Кто же?
- Я понял вас, Старшая. - Гергена лишь хмыкнула.
- Да и это, младший ты в набеги пока не ходи, мы где-то за четверть со Старшими точно выбьем этого вредителя, и потом мой малыш знатно повеселимся. Так что, как вернёмся мне придётся тебя покинуть, не скучай. - Гоблинша улыбнулась и подмигнула мне, я подмигнул в ответ, только вот на душе тяжело. Из-за меня в том числе Гоблины убьют множество людей. Не из-за того, что тот Шаман или Жрец балуется человеческими жертвоприношениями, а просто потому что он сильный. Не будет там города через пару десятков лет и даже через пару сотен не будет.
Гергена ушла, стоило нам вернуться в племя. Жизнь прошла своим чередом, и обещанное обучение от столетней гоблинши откладывалось на неопределенный срок, а ведь не встреться нам этот проклятый жрец, моё дополнительное обучение уже бы началось. Чтобы не страдать от скуки, я тренировался использовать тени и понемногу развивал телекинез, прогресс, шёл хотя и медленно, пока в одну из ночей в моё жилище ворвался перепуганный Улюк.
- Старший! Ссстарший, тама... - Зубы у Гоблина заметно дрожали.
- Что там, Улюк? - Меня это порядком бесило, но ничего поделать с паникующим гоблином. Вход в моё жилище снова заколыхался и внутрь вполз напряжённый Гряв.
- Старший, ОН, нашёл меня. - Теперь я всё понял, и быстро вышел из своего дома, по пути убивая пещерных крыс, чтобы накопить в себе излишки жизненных сил, на всякий пожарный. На границе племени, стояло несколько десятков чужих гоблинов, но главное впереди всех стоял один, с прикрытым пахом, но голым торсом, с развитой мускулатурой заметной даже со значительного расстояния. Но главное, что бросалось в глаза, так это шрамы от многочисленных ожогов прерывающие практически все участки его тела. Я подошёл ближе, и этот обгорелый Гоблин заговорил.
- Я Обар Обожжённый, Обар Неопалимый, Обар Саламандр и Обар Поджигатель. И кажется мне, в этом гадюшнике МЕНЯ НЕ УВАЖАЮТ! - От его крика заложило уши, но всё же я успел оценить будущего противника. Крупнее и физически более развит чем я, выше где-то на голову, а главное его Родословная по возрасту заметно перевалила за двадцать пять лет. Будет больно.
Бонус Карта
Интерлюдия будни Жреца
Хэльвард - давно не слышал своё имя. Последние тридцать зим его звали не иначе как ведущим или "говорящим с предками". Прошло то время, когда кто-то кроме старого Жреца помнил его имя. Пятьдесят зим назад, его отца охотника растерзал медведь, но не успела семья оправиться от потрясения, как убили и мать. Они бы отправились, Хэльварду уже тогда было двенадцать зим и ещё три, и его бы признали взрослым мужчиной, но не повезло, на них наткнулись Эльфы. Мерзкие древолюбы съели его мать. До сих пор он хранил в сердце эту ненависть, до сих пор ему снилось проклятое лицо, испачканное родной кровью. Лицо проклятое и нечеловечески красивое. Эльф улыбался и с некоторым омерзением древолюб бросил ему под ноги кинжал матери.