- Ты должна кричать, - и в тот момент я закусила распухшую треснутую губу, чтобы сдержать вопль, но тролль медлил, отсчитывая секунды, пока я наконец-то выдохну.
Слишком хорошо помню, как долго пыталась сдержать дыхание, готовясь к худшему, но Акс дождался и уже тогда резким движением разорвал мою честь в клочья. Я физически чувствовала, как трещат и растягиваются ткани, вызывая резкую боль, что отдавала даже в колени. Как ни пыталась я сдержать тот крик, пусть он и разбился о сомкнутые до крови на нижней губе зубы, но этот гортанный вопль услышало, наверное, все племя. Меня выгнуло дугой, я тщетно пыталась ссадиться с огромного члена внутри, но широкая ладонь на выступающей костяшке бедра не позволяла отстраниться полностью. Изнывая от боли я металась туда-обратно, делая только хуже. Когда совсем выбилась из сил, тихо поскуливая, как искусанная волкалами собака, повисла на крюке. Тролль не двигался. Спустя пару секунд после того, как я обмякла, боль стала медленно терять ту резкость, что была вначале. Я даже стала чувствовать стекающие слезы, проклиная то, что они перестали быть моим оружием в тот момент, когда ушла магия воды.
Слезы сирен страшная вещь. Касаясь земли, они кристаллизуются, превращаясь в ядовитейший из камней. Он был пригоден как пуля, как яд растворялся в воде. Одной такой слезинки было достаточно, чтобы отравить воду в колодце на ближайшие пять лет. Вся подводная территория государства сирен уже столетие оставалась под магическими барьерами, потому что слезы сирен отравили воду на многие годы вперед. И никто не мог туда попасть, чтобы докопаться до тайны их исчезновения. К яду сирен устойчивы только сирены. С самого детства мама наказывала мне: не плачь, если можно что-то исправить - исправь, если нет - слезы не помогут. К тринадцати годам все сирены становились смертельно опасными. Вот уж чьи женские слезы могли погубить любого мужчину. Но мы не плакали. Ни одна сирена не роняла своих слез почем зря.
А мои к моменту, как я очутилась в племени, текли по щекам падая и впитываясь в одеяло бесполезной влагой. Сирена во мне погибала, это я поняла только в академии, но в ту ночь не осознавала, почему моя сущность вдруг предала свою хозяйку. Было больно. Психологически. Физически. Еще и коленки едва касались постели, оттого веревка на запястьях въелась в бледную кожу намертво. Чуть только я подумала, что мне стало немного легче, а боль превратилась из рвущей в давящую, как тролль медленно вытащил член, даруя секундное облегчение, чтобы потом медленно и безостановочно снова войти в лоно, раздвигая пострадавшие и отекшие ткани. Передышка и опять. Передышка и снова. Через пару таких движений, я почувствовала, как стекает что-то противно-теплое по внутренней стороне ног. Тролль делал передышки все короче, двигался все быстрее, держал все крепче, потому что становилось все больнее. Будто напильником по ожогу натирал. С каждым очередным движением я скулила все громче, все отчаяннее. В один момент движения стали рваные, толчки резкие, а боль нестерпимо саднящей. И, когда тролль высунул свое орудие издевательства, испачкав мне семенем спину, я облегченно выдохнула. Все закончилось.
Через какое-то время он и с крюка меня спустил, но руки не развязал, а нырнул в кольцо головой, заставляя обнять за шею. Сил во мне осталось только на то, чтобы дышать да жалеть свою загубленную честь, а вместе с ней и жизнь, потому я безвольно повисла на шее этого чудовища. Он подхватил меня под попу, раздвигая затекшие от напряжения ноги, изнасилованное лоно отдалось тянущей болью, и вот тогда я снова сжалась в ужасе, что все повторится, но голову поднять не смогла. Лишь вновь тихо отчаянно заскулила. А толку? Я была не просто слабой, в тот момент я была беспомощной. А еще быстро поняла, что сопротивление сделает только хуже.
- Вот и все, - услышала над ухом, и вздрогнула, - Прекрати дергаться, больше такой боли не будет, - ох если бы он знал, что случится на следующий день в бане, не требовал бы от меня подобного, - И надо было так упираться? Только себе хуже сделала..
Тяжелая ладонь легла на лопатки, пытаясь согреть заледеневшее тело. Спустя пару секунд и пару нехитрых движений, поверх плеч лег толстый вязаный плед.