Влетела на арену и не останавливаясь помчалась к тренажерам. Утро субботы, никого не было. Влепила рукой по кожаной поверхности с такой силой, что отдача почувствовалась даже в бедре. Намеренно не укрепила конечность. Хотелось, что бы руке было больнее, чем душе. Но сердце ныло сильнее.
"Через час ко мне придет Диастра", - мы договорились заниматься вместе по субботам.
Подступили предательские слезы. Я даже приготовилась ловить ядовитые камушки, но капли стали лениво обтекать мои пальцы. Смысл сдерживаться пропал вместе с ядом в слезах, и вода ручьями затопила мое лицо.
"Сирена", - подумалось мне, - "Скоро конец", - но я чувствовала, как внутри диким криком разрывается моя сущность.
Она еще была там и она страдала вместе со мной. Будто нас одним копьем проткнули вместе. Эта боль связала меня с ней, построив недолговечный мост, через который я могла слышать этот далекий оглушающий вопль. На секунду даже какое-то единение проскочило. Наверное, именно это чувствуют, когда сущность и ипостась признают друг друга. Стало на одну маленькую капельку легче. Я была не одна. Мы делили наше горе пополам. А еще боль, обиду, злость. Снова приложилась к тренажеру.
"Больно", - я потерла пострадавшую руку, - "Но легче".
Встала, снова ударила, опять и опять.
К моменту, когда пришла Диастра, один тренажер я просто измолотила в клочья, а руки и ноги в кровь.
- Твой защитник, - протянула она пояс, не выдав никакой лишней информации.
"Это хорошо, так даже лучше".
Начни она меня расспрашивать или, не дай демоны, жалеть, я превратилась бы в пену морскую, как рассказывали старые мифы. Все это вранье, конечно.
"Эльфийка наверняка просто все слышала. Их комната в том же крыле, рядом с Данте и … " - даже имени его произнести в голове не смогла.
Диастра не отличалась излишней болтливостью, в душу не лезла, эмоции не проявляла. Если мне было легче, когда больно - пусть так.
- Сегодня я не буду сдерживаться, - холодно добавила она, пока я защелкнула магический пояс.
- То, что надо, Ди, - сквозь зубы, чтобы не всхлипнуть, ответила, и тут же по этим зубам и получила.
Хорошо, что стиснула. Повылетали бы к чертям.
В комнате появилась только к вечеру. Эльфийка выбила из меня все: силы, энергию, магию, эмоции. Нервная система еще долго гудела эхом полученных травм.
Нора было бросилась ко мне, но я влетела в уборную, выворачивая желудок наизнанку.
"Ну, приплыли. Или я нервная и нежная натура, или Диастра перестаралась", - склонялась больше ко второму варианту.
Полоскало меня долго. В перерывах между извержениями осознала, что болело абсолютно все. И это отвлекало. Это помогало. Это мне понравилось. Вымыла рот, выползла из туалета и свалилась на кровать. Грязная, вонючая, потная, побитая собака. Я действительно чувствовала себя как собака, собака, которую предал хозяин.
"Хозяин", - нервно улыбнулась, - "Все встало на свои места".
Двигаться даже не пыталась, ныло везде, потому и уснула быстро, что не ворочалась.
"Акс как знал, подминал под себя, чтобы не ерзала, вот и засыпала я всегда быстрее".
Сквозь сон услышала, как Нора что-то сказала и хлопнула дверью.
"Странно, что не лезет ко мне. Наверняка все сама подсмотрела", - от меня точно фонило знатно, - "Предательница. Еще и сны мои ему выдавала".
Обида лилась рекой, не важно на кого. Утром, лишь солнце встало, очутилась у Диастры под дверью. Девушка, как всегда, ничего не говорила. Просто быстро оделась, чмокнув спящего дроу, отчего мое сердце зашлось в судороге, и пошла следом. Мы убили целый день на арене. Это было сродни преисподней: нервы и резерв так и не восстановились после предыдущего дня, а мы дрались на полную. Естественно я отгребала.
- Соберись! - крикнула эльфийка, посылая удар в живот.
Какая магия, я выдохлась еще до обеда и мы просто колошматили друг друга.
"Интересно, а могу я считать ее другом? Плечо в трудную минуту она мне подставила без вопросов. Или вывихнула".
- Соберись или сдайся! - очередной удар.
Да, я готова была. Сдаться. Злость утекла вместе с силой, сражаться я уже не просто не могла. Хуже. Я не хотела. Не хотела сражаться в первую очередь с собой.
- Элис! - и она припечатала меня к краю арены.
Резкий удар в солнечное сплетение, волна боли, подкатила, как тошнотворный ком к горлу, но меня не вывернуло. Я завыла, завыла раненым зверем, обреченным на смерть, обливая слезами плечо Диастры.
Как оказалась в комнате - не помнила. На утро проснулась в своей постели и, как только двинулась, поверила в существование ада на земле.