Высокий, очень, как тролль, но нынешний рост явно не предел, и стоит прямо, человеческие гены возобладали. Навис надо мной, уперевшись локтем над белесой макушкой так, что широченными плечами полностью закрыл высокое окно с соседней стены. Хотя издалека казался больше похож на долговязого подростка с приличным количеством мускулатуры. Не смогла даже глаза поднять поначалу. Стояла я пялилась на странные ноги. Длинные, явно от матери, два пальца на стопах и жилистые мускулы, от такого не убежишь. Узкие бедра сразу бросились в глаза. Проблема в том, что он куда выше, а значит и больше любого человека, потому те самые бедра узкие только в отношении его же широких плеч. На руках четыре пальца, а не три, может и силы в них меньше, чем в тролльих. Это не может не радовать. Меня пока женщины одевали, чуть плечо не вывернули, да и пара синяков точно осталась в подарок. Широкая грудь перекрывает обзор на комнату, являя кожу с зеленым оттенком, не травяной, что-то среднее между голубым и зеленым. За два дня я уже успела привыкнуть к цветным обитателям племени. Скольжу взглядом выше, чуть шарахнувшись от пододвинутой ко мне руки, и утыкаюсь взглядом в клыки, совсем не длинные для тролля, сантиметров пять-семь, заворачиваются из-под верхней губы, скорее всего, еще вырастут. Рыжие длинные волосы, растрепанные в разные стороны тут же зацепили глаза. У меня у самой коса по коленкам бьет, но за волосами я привыкла тщательно ухаживать, а тут… Изрядно потрепан после набега на деревню, но прошло уже два дня. Или регенерация страдает, или его действительно знатно отметелили. То там то здесь все еще багровеют расплывшиеся пятна и ссадины, лишь кое-где отливая зеленью. Дальше вижу полные губы, что усмехнулись в предвкушающей улыбке, которая мне ничего хорошего не сулит. Странно, конечно: довольно широкий рот из-за толстоватых клыков, что выглядывают из уголков губ, но не отталкивает, вроде. Или я уже просто привыкла к этому, сидя два дня в племени. Добираюсь взглядом выше и вновь вижу глаза цвета жидкого янтаря, в которых я случайно чуть не утопилась, пока не вспомнила где и зачем нахожусь. То же самое в деревне произошло во время нападения, словно гипноз какой-то. Ну не могут эти глаза быть глазами злого человека. Но он тролль. И сейчас он медленно тянет шнурок на груди у моей рубахи. Уверенно сгребаю рукой ткань около пояса, не позволяя одежде двинуться с места.
- Ты будешь моей, - произносит парень, хватая за руку и таща к постели.
Забываю про глаза мгновенно. Меня как холодной водой обдало. Что там старик вещал про "у нас хорошо"? Так вот нет, не хорошо, мне здесь и сейчас чертовски хреново, поэтому я упираюсь в пол и колочу этого идиота свободной рукой, а он даже не сгибается в потугах. Как идет, так и идет. Как будто я не понимала, зачем меня вели к этому полутроллю, но надежда на человечность все-таки тлела в моем сердце. Дура наивная еще во мне не умерла.
Парень легким движением руки бросает меня на шкуры и решительно ставит руки по обе стороны от головы. Не знаю, как у троллей, но у всех мужиков есть слабое место, в которое я со всей девичьей дурью запечатываю ногой, защищая собственную честь! А пока тролль приходит в себя, мчусь к двери, не понимая куда, зато точно зная, что "бежать"!
Ну как же. Сидела в яме два дня, морально готовясь ко встречи с неизбежным, слушала по ночам, как выли на все племя девочки, которых отобрали себе тролли. А потом тихо обнимала их, совсем потерянных и искалеченных. Но себя я убеждала в обратном. Пыталась хоть представить, чтобы быть готовой. Как мантру повторяла: главное расслабиться. Так Сальма сказала. Она хоть своими ногами ушла на рынок после тролля. Вот и я шла спокойно по коридору, приняв это лишь как этап на пути к побегу. Да тролль, да соитие, да скорее всего каждую ночь, но придет момент и я сбегу, а ради этого стоит терпеть. Про любимого, которого не оказалось рядом во время нападения, и вспоминать не хотелось.