Боялась его что ли? Всего год в рабстве, а он просто задушил меня морально.
- Давай я заткнусь? - вдруг выдало это рыжее недоразумение, понимая, что он сам все испортил, - Только поплыли вместе.
А я помнила. Помнила, как он торговался со мной в племени, с такими же глазами. "Один поцелуй, и этой ночью я тебя не трону". В первый раз я повелась, потом такой стояк в мой живот уперся, что я думала, полетят к чертям все обещания. Но тролль сдержал слово. Хотя однажды просто по-человечески попросил помочь после. И я ведь помогла, блин. Ненавижу себя за это, но ведь он умел просить нормально. Не давить. Не указывать. Просто просить.
"Да я уже готова согласиться. Но! Нельзя ломаться, иначе это будет длиться вечно".
- Теперь ты торгуешься, - сказала я как можно тверже, - Но цель одна: сделать по-твоему. Ты когда-нибудь сможешь дать мне…, - я даже не смогла подобрать верное слово поначалу, или не посмела в присутствии тролля, - Свободно решить? Примешь мой выбор?
- Если смогу? - спросил он.
- Тогда и поговорим, - ответила рыжему, а спустя минуту поинтересовалась: - Печать, она…
Она действительно перестала жечь. Рука успокоилась, даже легкий холодок бежал по коже.
- Готово, - сказал тролль, расшнуровал наруч, и позвал, пока я не ушла, - Подожди.
- Ну что еще? - я смотрела, как выудил парень небольшой мешочек из кармана и протянул его мне, - Это что?
- Это твои амулеты, - сказал он, - Иллюзорный браслет с ноги и кулон, что я испортил, - ах, да, я же просила их отдать когда-то, - Я не смог разобраться с плетением, так что… может ты сможешь?
"Нужен его волос для шнурка", - подумала я и потянулась рукой к рыжей шевелюре без задней мысли.
Пальцы едва пробились через спутанные пряди, цепляя выпавшие волосинки. Только когда я поняла, что мне не хватит роста, чтобы дотянуться до рыжих кончиков, обернулась к слишком близко оказавшемуся троллю. Что-то с грохотом ухнуло мне в пятки от этого теплого взгляда и чужого дыхания на губах.
"Я же его предупредила?", - судорожно вспоминала, а попросила ли я разрешения прогладить его волосы.
Что-то память мне отказывала. Мигом отвернулась лицом от парня, усердно мучая шевелюру.
- Волос, - пробубнила в стенку, зная, что Акс меня услышит, - Мне нужен в шнурок твой волос.
- Я положил пару, - шепнул он в щеку, едва коснувшись ее губами, - К амулетам.
- Я… - замялась, так и не двинувшись с места, - Тогда прости, я, наверное, сделала тебе больно.
- Очень, - глубоко дыша, ответил тролль.
- Расчесываться нужно чаще, - надо было бы бежать из этой вонючей подворотни, а я с места двинуться не могла.
- И не совершать идиотских поступков, - отвернулся первым Эйраксис, - Обернись, я положу тебе в заплечник, - предложил парень, а я как-то не сопротивлялась, стояла и иногда качалась, когда он тянул шнурки рюкзака, а после тролль просто сжал широкими ладонями плечи, положил мне лоб на затылок, отчего я напряглась всем телом, и сказал: - Прости меня, если сможешь, - слова теплой рекой обволокли мое тело и я расслабилась, что-то слишком искреннее, что-то очень глубокое, то чего я никогда не чувствовала рядом с Аксом, завладело моим сердцем, - Хоть попытайся. Пообещай мне, иначе я даже спать не смогу все эти месяцы.
К горлу подкатил ком, но плакать я себе запретила. Начала ерзать, пытаясь согнать это низкое желание, нос почесала, локти обняла, волосы покрутила на кончике, хоть как-то отвлекаясь, а потом обернулась и поняла: за пеленой ярости я совсем не увидела Акса. Нет, я видела, но не замечала темные круги под глазами, осунувшийся силуэт, кажется, он похудел, потому что даже щеки запали, а основание клыков стало выделяться под кожей еще четче. За завесой злости я как-то пропустила, что не только мне было хреново. Даже мысли не допускала, что он тоже мог страдать. И это не простое сожаление о потере очередной любовницы. Мы же пара, если верить Залугу и еще какому-то купидону, которому приспичило учиться в нашем магистрате. Ругаться перехотелось. Как подумала, что разойдемся на эти четыре месяца на сварливой ноте, так и тошно стало на душе.
"Отношения мы выяснили, обиды и горечи никуда не денутся сколько ни кричи друг на друга, а я не хочу, чтобы мои кошмары вернулись с новой силой. Да и ему, видать, не легко совсем, а мучить чужое сердце... Зря я убежала. Надо было поговорить еще в магистрате, может, и не рвало бы мне так душу и не просыпалась бы я по ночам, заходясь в приступах. Эх, Залугу, ты был прав. Как всегда".