- Ты меня об этом спрашиваешь?
- Я не помню, - только вот я помнила, - Ладно, - выдохнул рыжий, оглядел себя с ног до головы и пробубнил вникуда: - Все сережки на тебя изведу.
Эйраксис снял золотую каффу с острого длинного уха и вдел ее в волосы на косе, сильно сдавив. Как много значили украшения для троллей. Каффа сомкнулась и съехала к сгибу пряди, а моя крыша поехала в Заллу, видимо, потому что близость выбритой зеленой щеки, шеи, выглядывающей из-под ворота рубахи ключицы, унесли ее в теплые края. Парень, как и всегда, пах чем-то волшебным. Теплом. Нежностью. Лаской. Я даже не заметила, как медленно распустила пару листиков веточка гортензии на соседнем кусте под действием вуду склонившегося Акса, как зацвела кисть, как отвалились тут же ссохшиеся листья от оставшегося куста, когда тролль сорвал цветок. Я просто глазами и мыслями была в самом волшебном месте на теле парней, в ложбинке между шеей и плечом.
- С Днем… - хотел было поздравить меня в свой день рождения тролль, но заметил полупустой взгляд.
Эйраксис лишь мгновение сомневался, а после сократил эти пару сантиметров и словил своими пухлыми губами уголочек моих, замерев там на долгое мгновение. Мягко, нерешительно, аккуратно, как когда-то в доме Залугу, как только прежний Акс умел. У меня чуть слезы не скатились от всего этого. Я не могла, просто психологически не могла сопротивляться нежности парня, а перед глазами стоял Феникс.
- Элис, - раздался сбоку знакомый голос, и мне стало плохо.
Акс отодвинулся, но рукой взял меня за плечо, заведомо прикрывая от нежданного гостя. Дыхание стало меня подводить: или это снова были старые дурные привычки, или я просто начала тихо всхлипывать, не в силах больше выдерживать этой войны в себе. Знакомая ладонь открылась, приглашая в свои объятия, и я выскользнула из рук Акса, тут же убежав и спрятавшись на груди Данте. Полутролль пытался что-то сделать, но отследив эмоции демона, отступил.
Акс. Отступил.
Я не видела, но и поворачиваться не нужно было, чтобы это понять.
Он. Смирился. Отпустил.
И заставил тем самым сердце сжиматься в агонии еще сильнее. Тролль перестал быть троллем.
Как мы оказались дома, я не особо помнила, потому что разревелась, как только увидела свою кухню. Кажется, Данте перенес нас печатью телепортации. Демон стоял, обнимал и смиренно ждал. Когда я смогла хоть что-то говорить, стала тихо молить прощения феникса, просить повернуть все вспять, я честно призналась, что не могу и не хочу причинять боли сердцу блондина, но Данте лишь приподнял мне подбородок и нежно поцеловал.
- Я слышу тебя, Элис, - ответил он в губы, - Глупо было надеяться, что твое сердце не дрогнет. Это просто поцелуй, - он снова мягко чмокнул, - Ты же помнишь, о чем мы договаривались?
- Испытательный срок до лета.
- Умничка. Что бы ни случилось, - феникс опять словил всхлипнувшие губы, - Я простил тебя. И ты меня прости.
- За что?
- У меня есть секрет, о котором я пока не в силах тебе сказать, - ох, что-то это было очень похоже на события перед самым обращением тролля. Данте снова просил прощения неизвестно за что, и меня бы это насторожило, будь я в адекватном состоянии, но тихая истерика перекрыла любые разумные мысли, - Когда ты узнаешь, то прости меня, ладно?
- Данте? – попыталась я.
- Не бойся, ведьмочка. Я тебе не изменял.
Желание переспросить сразу пропало. Не знаю, хотел этого парень или нет, но прозвучала его фраза с легким упреком, потому я больше ничего говорила, опустив глаза.
- А теперь приведи себя в порядок и пошли на бал, - поправил пару выбившихся прядей демон.
- Я ничего не хочу.
- Не глупи, малышка, - переложил на место шлейку платья блондин, - Ты такая красивая. Надо выгулять отцовское платье.
- Данте…
- Не давай никому пустого повода думать, что наши отношения разладились. Я демон. Я знаю, как может тянуться сердце к паре. Забудь этот поцелуй, ведьмочка. Рядом с тобой твой феникс, - и он снова, уже настойчивее, поцеловал.
Акс.
Весь вечер у парня перед глазами стоял испуганный, потерянный и отчаявшийся взгляд голубых глаз. Весь вечер девушка ходила как неприкаянная, улыбаясь через силу. Весь вечер демон прятал ее при каждой удобной возможности, чтобы блондинку не было видно.
И это поцелуй Эйраксиса с ней сделал.
Поцелуй.
Она ведь сама к нему тянулась. Сопротивлялась своим внутренним причинам, и эмпатом не надо было быть, но сдалась, ответила на этот робкий поцелуй, на носочки привстала к троллю, а после словно опомнилась, утопив парня в горьком взгляде. Чуть не разревелась. Если бы амулет не прятал ее эмоции, они бы и вовсе эмпата сума свели.