Глава 17
Акс.
Все те дни на тролля накатывали воспоминания о проклятой зиме. Ее крики, ее отчаявшиеся потухшие голубые глаза, ее заломанные плечи, синяки по всему телу, следы его пальцев на тонких запястьях, отпечатки зубов. Каждая зимняя ночь, то, как она сопротивлялась, пытаясь отбить спокойный сон, и ведь иногда получалось! Хилая человечка. Ладно, наг без магии. Но это ее не спасло. Когда Элис пристегнутой кандалами к кровати привиделась, у Акса ноги подкосились, и он упал перед своей бывшей невольницей. А она помочь ему пыталась. Колдовала над больной головой. Тролль в глаза ей смотреть не мог, и оторваться не посмел. Что судьба с ними сделала? За какие грехи наградила?
Девушка даже сопротивляться чувствам не могла. На ней эта истинность, как якорь висела и тянула ко дну.
Да. Воспоминания приходили быстрее, но видеть изнасилованную Элис в мыслях, а потом открывать веки и смотреть ей в глаза парень не мог. Не пустил больше на порог. А потом ему приснился сон, как раскаленное железо коснулось бледной кожи бедра, заставляя ее дымиться. Запах жженой кожи, оглушающий крик и ее нестерпимая боль. Он вспомнил, как потерялся в нытье Элис, прижимая ее крепче за хрупкие плечи, хоть так пытаясь унять эту боль и разрывающееся от страшных эмоций сердце. Держал свою напоенную искалеченную подвывающую истинную пару на руках и тихо ненавидел сам себя.
"Этого не могло быть", - не поверил тролль, едва проснувшись.
Ни головная боль, ни усталость, ни отсутствие всяческих сил не остановили парня. Он довольно быстро очутился на пороге ее дома. Объяснять что-то было долго, Акс просто быстро освободил ее бедро, чтобы убедиться – он не монстр, не чудовище. Кожа была ровной, и тролль облегченно выдохнул. Но появился демон, которому рыжий и не знал, что сказать. Он же ворвался в их дом и буквально сорвал с нее штаны. С избранницы Хильфалингера. Но феникс остыл быстрее всех, догадавшись о причинах. Блондин присел, и аккуратно отстегнул иллюзорный амулет с ее лодыжки, и в этот момент до ошарашенной девушки дошло все, что произошло. Стало страшно. Им обоим стало страшно перед тем, что должно было произойти, и она не пожелала на это смотреть, ни сердце, ни душа не выдерживали. Элис уткнулась в грудь демона и прикрыла лицо руками, так и не подняв взгляда. А рыжий стоял и молился, потому что его душа уже начинала трескаться. Он до последнего верил, что это просто сон. Ничего ведь не было.
"Этого не было. Не могло произойти. Я не мог этого сделать".
Но иллюзия сползала, а на округлом бледном бедре его пары появлялся огромный уродливый цветок граната. Его цветок. Его клеймо. И в этот момент парня захлестнула волна неконтролируемых эмоций. Всех разом. Потому психика просто выключила все, что было. Он словно посреди огромного пепелища стоял. Как будто только шум моря в ушах слышал. Ничего не чувствовал. Не понимал. Не осознал, как добрался до своей постели. И когда ступор схлынул, Акс оказался в пекле, которое он создал сам. Сам себя туда завел, сам оставил, сам закрыл клетку. Как она вообще согласилась находиться рядом с ним? Почему? За что? За то, что судьба поиздевалась и заставила любить?
Это клеймо ее защитило. Это было тяжелое решение, и всю жизнь Акс думал, что оно было верным. А надо было просто уйти. Но уйти было страшно.
На следующий день тролль не смог подняться с постели. Все. Тяжелее и хуже, чем после падения проклятия Мордекая, он себя никогда не ощущал. Разве что после падения Элис с обрыва.
Вскоре явился Харгенваль, чтобы осмотреть не вышедшего на учебу парня и дал ему еще неделю, увидев в каком состоянии прибывал Акс. Он снова предложил лечь в госпиталь, там хотя бы кормили, но рыжий отказался, пытаясь держать лицо перед профессором. Но лекаря тяжело было обмануть. Неделю. Он дал ему неделю, за которую предстояло собрать себя воедино.
Сложить раскрошившуюся в пыль душу.
Хоть попытаться.
Элис.
"Его снова нет", - косясь на пустой стул во время пары, подумала я.
Было очень тревожно, так тревожно, что у меня уже кончались всяческие психологические резервы. Особенно после случая с клеймом. У меня руки не повернулись снять браслет, это сделал Данте, а я всю ночь у него на плече прорыдала. Сутра встала похожая на кикимору утопленную, но феникс поддержал, успокоил, разъяснил, достучался до разума. Это ведь должно было рано или поздно произойти? Не могла же я это прятать. Скрыть от Акса часть такого тяжелого прошлого было бы так же, как и забрать часть чего-то хорошего. В конце концов, проклятие без этого не пало.