— Вот уеду в Каллар — и хоть бархатом стены украшай и ставь золотые стулья, — дразнила она.
Ар в ответ растягивал губы в улыбке, но у неё был отчётливый привкус горечи.
Элге тоже старалась. Не спрашивала, кто требует столь настойчивого внимания, когда раз за разом вокруг мага вились золотистые и оранжевые письма-птички, не первый раз, не первый день. На некоторые из них Ар отвечал, иногда огненными буквами, начертанными прямо по воздуху, но она не успевала разобрать ни слога, многие попросту игнорировал. Не замечала, чтобы он проводил вечера за какой-нибудь из книг, а таинственные документы в строгих кожаных папках падали ему в руки не раз и не два. Всё это вызывало досаду и раздражение на его лице, порой усталое принятие, тень иронии. Не считая себя излишне любопытной особой, тем не менее сейчас она именно от него страдала, пытаясь разгадать, с кем же связан нелюдимый, живущий в уединении отшельник.
Отдельная комната оказалась необыкновенно удобной и уютной. Благодаря окну у неё был доступ к свежему воздуху, а огонь в камине, который она пару раз разводила перед сном, давал тепло. Всю первую ночь, закрывшись в этом временном маленьком мирке, принадлежавшем только ей, Элге проспала крепко и сладко, а на вторую поймала себя на том, что прислушивается к тому, что происходит за стеной. Почудилось, будто мага снова посетили кошмары, и она тихонечко выглянула из комнаты. Облегчённо выдохнуло: только показалось.
Весна всё увереннее отвоёвывала Шелтар: дарила солнце, много света, окутывала деревья и заросли кустарника нежной полупрозрачной дымкой.
— Пойдём! — позвала Элге мага, устроившегося после завтрака с книжкой.
Ар выбрался следом за ней на крыльцо, обогнул дом…
Элге сама сияла солнышком.
— Смотри! — и столько торжества и ликования в звонком голосе.
Он и смотрел. Девчонка показывала куда-то вверх, а он видел запрокинутое лицо и яркие глаза, подсвеченные золотинками, и огненную корону волос, шёлковых, прохладных…
— Что я должен увидеть?
— Новые побеги. И ствол — ты видишь, какой стала кора?
Ар вообще не помнил, какой там был ствол и ветви. Приблизился, положил ладонь на тёмную кору, покивал задумчиво: девушка ждала его реакции с таким воодушевлением, что жалко было разочаровывать.
— Это дерево будет цвести? — уточнил он.
— Я в этом почти уверена! — улыбнулась девица.
— И у меня будет тень и красота… — пробормотал маг. — Ты сильнее, чем кажешься. Иногда мне кажется, что тебя одарили и магией жизни.
Она недоверчиво фыркнула.
…А если повесить сюда качели, девчонка могла бы… Хотя какая разница — дней до её возвращения остаётся всё меньше. Ар вернулся в дом и схватился за книжку. Увлекательный приключенческий роман — должен увлечь. Должен, он постарается.
Ар читал и читал, изо всех сил погружаясь в сюжет, стараясь не обращать внимания на простые хлопоты Элге по дому, на запахи еды, проникающие в комнату, на затеянную стирку. Несостоявшаяся герцогиня упрямо отказывалась от помощи магией, предпочитая собственноручно возиться в воде. Теперь, с наступлением тёплых деньков, она вешала бельё на улице, под навесом, и пользовалась входом в пристройку не через купальню, а с улицы.
Маг отложил книгу, выглянул на крыльцо, вроде как подышать воздухом, размяться. Смотрел, как ловко её руки перекидывают на растянутые верёвки мокрую, старательно отжатую ткань, как с пустой корзинкой Элге молча возвращается в дом, поднимается по ступенькам. Споткнулась на последней, запутавшись в длинном подоле, и Ар сам не понял, как оказался рядом, поймал её в объятия. Корзинка покатилась по оструганным доскам, но он и головы не повернул: Элге в его руках, близко-близко, вплотную, учащённо дышит ему в ключицу. В болото всё, пусть всё катится в пропасть! Больше так невозможно. Девушка ухватилась за его рубашку, восстанавливая равновесие, и подняла лицо.
— Спаси…
Это всё, что она успела произнести, до того, как Ар наконец-то дал волю губам, которые ныли и ныли, ожидая прикосновения. Целовать её, раз за разом, не давая времени на новый вдох, трогать жадными руками, прижимать к себе так тесно, что самому дышать нечем, хотелось до онемения каждой клеточки. И он целовал, не закрывая глаз, потому что ему надо видеть её лицо. Надо и всё тут. И Элге ответила на поцелуй-просьбу, и ответила так, что дыхание перехватило, и её руки скользнули вверх, к его плечам, прохладные пальцы легли на затылок, пригибая его голову ещё ближе. Ар, не размыкая рук, прижал её к стене рядом с дверью. Не вырвется, не убежит. Всё его тело пульсировало мучительным желанием, на которое Элге снова отозвалась: прильнула тесно-тесно, на мгновение приоткрыла затуманенные зелёные глазищи. Ар тяжело, рвано дышал, оторвался от её губ только для того, чтобы короткие поцелуи достались восхитительной шее…ямочке над ключицей…тонкой просвечивающей косточке…ниже… Руки спешно тянули вверх бесконечно длинный подол платья — до темноты в глазах хотелось просто развеять его магией. Её ладони нетерпеливо скользнули по рубашке вниз, спустились к поясу его штанов и дёрнули сложное плетение ремня. Он услышал собственный полурык-полустон, и все-таки подключил магию, помогая справиться с ремнём. Быстрее, быстрее… Пальцы коснулись оголенной кожи под платьем — волшебно, до искр в глазах. Ничего не соображая от сумасшедшего желания, Ар губами поймал её стон и ещё теснее впечатал Элге в себя. Не умереть бы прямо так, прямо сейчас… Сначала не понял, откуда взялся глухой стук и ощущение неправильной тяжести на собственном животе. Нетерпеливо дёрнул головой, отгоняя лишнее, стремясь завершить начатое, открыл глаза.