Советник поглядывал в сторону Бастиана, вынужденный на людях перебрасываться с ним ничего не значащими фразами, и медленно выходил из себя. Невестка кружилась с Мадом, пару раз её приглашал танцевать наследный принц, и Тивис смотрел с неверием и скрытым удовлетворением: обратила на себя внимание одного из Орсандов — прекрасно! Прикидывал, не открыться ли Дастьену, раз он держится ближе. Не рискнул. А время шло, вечерние сумерки из густо — синих окрасились в чернильный, но Тивису не удавалось осуществить задуманное. Такое простое, такое лёгкое.
***
Бал шёл своим чередом. Прекрасно шёл: Бастиан Лигарт, оказавшийся в жизни лучше себя-портретного, то и дело оказывался где-то поблизости, но оставался для лорда Форриля недосягаемым. Граф Вестеро, названный свёкром выскочкой и нахалом, словно нарочно препятствовал приватной беседе короля с советником, то и дело вовлекая его величество в оживлённый разговор. Со своего места Элге видела, как то и дело хмурился сдавленный короной лоб, а пальцы нервно выстукивали по хрустальному бокалу незамысловатый ритм. Даже на празднике — о делах. Такое простое и такое действенное препятствие: в присутствии дворцового мага, которого сама Элге находила живым и не лишённым определённого шарма, королевский советник отчего-то не спешил с громкими заявлениями. А ей это только на руку.
И за внимание самого лорда Форриля сегодня боролись многие. Начиная от старинного приятеля, с которым Тивиса связывали весёлые годы учёбы, и у которого оказались очень милые дочери, и заканчивая вереницей затянутых в парчу и бархат напыщенных лордов, не упускавших случая перемолвиться с важной птицей о делах. Восторга и чувства собственной значимости на гладком лице птицы не наблюдалось, а от того, что наблюдалось, хотелось держаться подальше. Время шло. Лорд Тивис медленно и неуклонно свирипел, плотно прилегающая к лицу учтивая маска не прятала выражения глаз.
Отвертеться от танца с королевским отпрыском ей не удалось. Пока сжимающий в тонкую линию губы Тивис подгадывал и подгадывал удобный момент, чтобы подобраться к Бастиану и познакомить его с девушкой, девушку утащили из-под бдительного ока супруга.
— Вы позволите? — бархатно прозвучало над её головой, и удивлённый Мадвик, не выпуская локтя Элге, вскинул голову.
За плечом девушки сиял солнечной улыбкой его высочество Дастьен. «Принцам не отказывают», — поняла Элге, едва бросив взгляд сначала на лицо его высочества, затем на мужа, глаза которого в один миг приобрели недовольное выражение. Крайне неохотно он кивнул, медленно выпуская руку Элге, которую тут же подхватила другая ладонь, тёплая и широкая. Дастьен повёл свою даму в середину залы. На них смотрели; ему было плевать, чёткий выверенный шаг и взгляд, устремлённый перед собой. Заиграла музыка, и принц среди других пар заскользил с Элге в медленной, пленительной гверане. Элементы этого танца не подразумевали сильных объятий, долгих касаний, скольжений вдоль тела партнёра. Наоборот, Дастьен выбрал довольно целомудренный танец: максимум — лёгкое соприкосновение ладонями и локтями, но зато почти всё время — взгляды глаза в глаза, не отрываясь. Ей было неловко, принцу наоборот — он открыто любовался. Мадвик, застывший возле стола с закусками, сверлил грозовым взглядом и скрипел зубами — Элге казалось, этот звук она слышит отчётливо.
Надо было отодвинуть эту очарованность, что так и расходилась волнами от него. Наверное, любая бы польстилась на внимание наследника королевства, и только Элге оно пугало.
— Расскажите ещё о вашем дяде, Ваше Высочество. Почему его изображения не подписаны? — осторожно поинтересовалась Элге.
…Лиан. Имя сокращённое, домашнее; портреты подписывали иначе, но как? Спрашивать у его высочества неловко… И зачем мозг так за это цепляется?
— Называйте меня по имени, прошу вас.
Глаза с янтарными искрами заглядывают ей в лицо серьёзно.
Она не могла. Скольжение ладони партнёра по ребру ладони партнёрши. Неспешное, чувственное. А со стороны — гверана более чем пристойна, не придраться. И только горящий взгляд Мадвика преследует каждое их движение. А Дастьен продолжал, и его спокойный голос выбивался контрастом из рисунка танца и его собственных касаний.