И Элге молилась, чтобы Тивису не взбрело в голову переиграть планы, и, забыв об осторожности и сохранении тайны, добиться аудиенции у его величества в первый же приёмный день. После грандиозного праздника леаворская резиденция Орсандов закрывалась на несколько дней. Об этом предупреждал зять, и несколько оброненных на балу слов это подтвердили.
Накануне, перед сном, Элге тайком отправила сестре записку скоростной почтой, где сообщила, что всё прошло успешно. Подробности излагать не стала: напишет по возвращении черты Зораттов из Каллара, в который они отбыли минувшей ночью. Бьорд не решался ехать, думал отказаться от приглашения старинного приятеля, по совместительству ректора столичного университета, но Элге в переписке проявила настойчивость, убеждая, что за пару-тройку дней ничего критичного не случится. Зять и так очень много сделал для сестёр, ни к чему вынуждать его сидеть подле неё, у него есть и свои планы, свои обязательства. И для Виррис поездка будет полезной: посмотрит столицу, заведёт новые знакомства, развеется. Компания мужа, пусть и ненастоящего, не такая уж ужасная: Бьорд внимателен, готов исполнять любые желания, и в обиду не даст.
А вернутся из Каллара — тут она им и напишет. А повезёт, так и съездит.
Эльма перешла служить к Зораттам, и Элге вздохнула с огромным облегчением. Один камень с души снят; в доме господина директора слуг не обижали.
Подумала Элге и о личной горничной Сионе, судьбу которой намеревалась устроить. В этот раз она не возьмёт горничную с собой — у той в Леаворе маленькая дочь, самая младшая, незачем дёргать их обеих в неблизкий Дертвинт. А наградить за верную службу считала должным.
…В первое утро после знаменательного королевского праздника, окончившегося грандиозным фейерверком, раскрасившим зимнее небо яркими брызгами, Элге спустилась к семейному завтраку всё равно что на казнь. Охотнее перекусила бы у себя, наслаждаясь тихим зимним утром и одиночеством. К слову, фейерверка она не видела — сопящий рассерженным ежом свёкор увёз семейство домой до начала феерического действия, сразу, как бал покинул Бастиан Лигарт. Присутствующие в столовой напоминали группу лиц, собравшихся вместе по случаю уменьшения количества родственников в своих рядах. Разве что скорбной торжественной музыки не хватало. Мад послал жене неуверенную улыбку. Бритта хлопотала возле Тивиса, заглядывала в льдистые глаза, самолично наливала крепкий кофе и подкладывала любимые блинчики. Всё, чтобы вызвать на непроницаемом мужнином лице хотя бы тень улыбки. А впереди длинный день, и желательно держаться от получившего щелчок по носу лорда Форриля подальше.
Элге держалась. Корпела над книгой, практиковалась в новом заклинании, работала в зимнем садике. Травническая магия ластилась к ладоням, обволакивала пальцы теплом.
Мад пытался с ней заговаривать, но вне общества родителей Элге смотрела на него как на пустое место. Вообще не смотрела. Хочет — пусть бежит к папеньке жаловаться.
Мадвик хотел хотя бы вечернюю трапезу: там, за общим столом, его жена хотя бы смотрит на него, и красиво очерченные губы изгибаются в почти настоящей улыбке. А вот так, с глазу на глаз… Её равнодушие убивало. Лучше бы злилась, кричала, плакала — он готов был вынести любые её эмоции, но не молчание и взгляд мимо, в стену, в окно, в учебник. Не выдержав, сероглазый красавец согласился сопроводить матушку за покупками. Мать не лишала его общения.
***
— Элге.
Лорд Форриль остановил её на лестнице.
Девушка оглянулась: пустой коридор. Подавила желание увеличить расстояние между собой и свёкром. Советник рассматривал её со странным выражением и начинать разговор не торопился. Приступ гнева, должно быть, оставил его: аккуратный внешний вид, спокойное лицо без утренней сумрачности, разве что в глазах непривычный блеск. Сжалась и медленно разжалась вытянутая вдоль тела мужская ладонь.
— Вы блестяще показали себя в высшем свете, — наконец сообщил он. — Истинной герцогиней и любящей женой. Отрадно было видеть вас такой.
— Всё, как вы просили, лорд Тивис, — согласилась невестка, глядя на его руки.