Виконт время от времени уходил гулять в ночь, на вопросы Вир отвечал, что в стенах дома ему бывает тесно, душа просит ветра и воли. А она безумно ревновала: куда, ну куда можно уходить вечером из дома? Вывод напрашивался сам собой, а Арви никак её не разубеждал.
Бьорд, к тайной её радости, оказался трудоголиком, пропадал в своей Школе целыми днями. Разве что на приглашения так некстати откликнулся и со своим кругом молодую жену познакомил. В остальном — собой не донимал. Но расстраивался, что навалившиеся учебные заботы мешают ему почаще бывать дома и уделять время племяннику.
Арви как-то заглянул в маленькую мастерскую, где Вир колдовала над очередным шедевром, и, улыбаясь просительно, позвал «тётушку» на прогулку.
— Мне нужна помощь, Виррис, а я здесь почти никого и не знаю. Хочу пройтись по торговым рядам и лавкам, подыскать что-нибудь интересное для подарков родне. Подскажете, где можно найти что-то…необычное, редкое? Если располагаете временем…и желанием, конечно…
Виррис располагала, особенно последним. Не вспомнила ни о репутации, ни о приличиях: провести наедине с Арви несколько чудесных часов? Да и ещё раз да. О репутации позаботился сам юноша, позвав для компании своего приятеля с невестой, Оллена с Кадией. Оба соотечественника прибыли вместе с Вейсдгаром, высокие, светловолосые и темноглазые. Вир отметила нечто общее в этой паре: манеру двигаться мягко, с хищной грацией, отнюдь не хрупкое телосложение Кадии, оказавшейся ненамного ниже своего наречённого. И похожие перевязи для оружия, выглядывающие из-под небрежно наброшенных на плечи накидок у обоих. На охрану не похожи, но будущего графа Ольверского оба негласно признавали за главного.
Отправились пешком, и в этой маленькой компании Виррис чувствовала себя неплохо, уютно как-то. Взяла на себя роль гида, показывала Леавор, пусть Арви и знал её городок не хуже. Подробно расспросила виконта, для кого именно приобретаются сувениры, и уверенно повела в книжные и антикварные лавки, потом показала, где можно посмотреть игрушки, и сама выбрала куклу с нежным фарфоровым личиком и льняными кудряшками для одной из троюродных сестёр юноши. Арви пытался оплатить покупку сам, на лице проступала неловкость, но он напрасно напоминал, что с родом Ольверских Виррис не знакома, вернее, Ольверские с ней — та осталась непреклонной. Приняв из рук девушки куклу, он только поблагодарил. Подарки выбирал вдумчиво, платил щедро. Свёртки в его руках множились под беззлобное подтрунивание друзей. Сами северяне проявили себя гораздо скромнее в тратах, или столько родни не имели, а Виррис… просто наслаждалась обществом Арви.
И потом, когда он отправил покупки в дом Зоратта, а всю компанию потащил обедать, и за столик сел с ней рядом, почти касаясь бедром. Виррис считала себя нечувствительной к запахам, а его — ощущала отчётливо. Лунноволосый юноша пах смородиной и немного перцем, и сочетание ароматов дразнило обоняние и то, запрятанное, запретное. Оллен кормил свою невесту с рук: так трогательно подсовывал ей на пробу лакомые кусочки, что первый шок Виррис — у них так себя не ведут! — сменился тихой завистью. Безупречный виконт Вейсдгар ничего подобного не делал, лишь на несколько мгновений прикоснулся к ней, помогая встать из-за стола. А когда она просила обручённых рассказать о свадебных обычаях Герриарда, те только переглянулись таинственно, а ответил Арви.
— Я вам расскажу. Как-нибудь.
Ей так не хотелось заканчивать эту сказку, этот нечаянный подарок судьбы, но время вышло, и Виррис снова почувствовала на себе его руки, когда юноша помогал ей забраться в нанятую повозку. Возница с трудом удержал шарахнувшегося в сторону коня, а на испуганное ржание животного Арви беззаботно пожал широкими плечами.
— Лошади меня не жалуют, так уж повелось. Я и верхом-то не езжу.
…Он скоро уедет, и страшно жаль, что так быстро вращаются колёса, приближая их к трёхэтажному дымчато-серому зданию. Обстоятельства, о которых темноглазый юноша молчал, задерживали его в Леаворе, и очень, очень хотелось, чтобы задержали как можно дольше.
— Благодарю вас за чудесную прогулку, Виррис.
У лестницы он галантно поклонился и легко взлетел вверх по ступеням. Ей остался смородиновый шлейф, который хотелось прижать к лицу, как тонкий невесомый шарфик.
***
Вечером её недомужу прилетело письмо. Бьорд прочёл и принялся крутить плотную бумагу в пальцах, переносицу перерезала маленькая вертикальная складка.