— Племянник, полагаю, не прибыл? — спросила Виррис.
— Он в Леаворе, но сейчас очень занят. Я надеялся, успеет освободиться и прибыть до церемонии, — вздохнул Зоратт. — Я очень хотел видеть его в этот день рядом. Но всё ещё надеюсь, что он успеет хотя бы к обеду.
Сколько теплоты в голосе. Девушка ответила пожатием плеч. Без Элге всё это действо выглядело совсем безрадостным, поддержки, ободряющего слова, улыбки так не хватало.
Им провели скромную, но красивую церемонию. Гости, рассаженные полукругом на обитых бархатом лавках, выступали свидетелями положенных клятв и обещаний. С губ Виррис все эти слова слетали легко. «Это всего на год, это не по-настоящему», — успокаивала она себя, вслушиваясь в сильный голос Бьорда, который повторял свои клятвы с заметным волнением. Её ладонь лежала в его руке, пальцы нежно поглаживали ребро ладони. Виррис терпела: взгляды распорядителя и гостей были обращены на неё.
Подали шёлковую подушечку с кружевом по краю: время обмена брачными украшениями. На её палец скользнуло обручальное кольцо. Вир глянула и равнодушно оценила выбор. Какая разница, что носить на руке как символ фальшивого брака? После того, как и Бьорду было нацеплено его кольцо — он наблюдал за Виррис с тихой улыбкой — молодожёны скрепили брачное свидетельство подписями. Зоратт — какая дурацкая, неблагородная фамилия! И она теперь её — минимум на год.
— Поздравляю вас, господин и госпожа Зоратт, — дежурно улыбнулся распорядитель.
Невеста оглянулась, ища взглядом сестру: на несколько томительных мгновений забыла, что Элге здесь нет. Поймала ободряющие и выжидательные взгляды. Почувствовала пальцы Бьорда на своём запястье, повернулась к нему с немым вопросом. Этот человек медленно поднял край нежной вуали и открыл лицо Виррис. Она подавила желание дёрнуться и отстраниться, вместо этого смотрела прямым взглядом, без слов прося пояснений.
— Поцелуй, — одними губами произнёс он.
Ах, да, первый супружеский поцелуй, который надо изобразить для всех. На который она настраивалась, пока собиралась утром, но так и не настроилась. Нельзя быть готовой прикасаться к вызывающему презрение мужчине, нельзя! Не выходит!
У неё задрожали губы, но вокруг несколько пар любопытных глаз. Виррис опустила ресницы, не в силах смотреть, как её муж (как дико звучит!) склоняется к ней; как сверкают драгоценными камнями глаза. Скольким же дурацким традициям надо следовать, даже здесь, не перед Небом, не в Алтарном круге! Его пальцы тронули её подбородок, приподнимая, и сам он стоял непростительно близко — но теперь можно, и так надо. Снова вдохнул её запах: ноздри дрогнули, веки на мгновение прикрылись.
— Не бойтесь, — еле различимый шёпот коснулся слуха, а потом он её поцеловал.
Она ничего не могла сделать, когда вторая его рука опустилась на её плечи, привлекая ближе, а пальцы первой очерчивали контур подбородка и гладили скулу. Бьорд касался её губ бережно, без слов умоляя ответить, и Виррис уступила — один раз, для достоверности. Раскрыла губы, позволяя ласке длиться столько, сколько ему хочется, надеясь на его сдержанность и обещание не перегибать палку. Поцелуй выходил бесконечно нежным, с привкусом горечи и грусти.
Вир отстранилась первая, разрывая контакт, и выдавила застенчивую улыбку. Рука мужа неохотно сползла с её плеч и замерла на талии, прижимая ближе, как и положено счастливому молодожёну: смотрите и завидуйте. Вот и всё. Один раз пережить можно. Надеясь, что предательский румянец не окрасит её щеки, Виррис, теперь уже Зоратт, повернулась к гостям, которые повставали со своих мест, торопясь поздравить пару. Документ о заключении брака, с их подписями, которую Вир накануне нехотя тренировалась делать, сам собой свернувшийся в трубочку, с золотым перевитым шнуром вокруг, лёг в руки Бьорда, и тот бережно убрал его во внутренний карман.
— Успел!
Виррис обернулась на незнакомый возглас.
В арочный проход, перевитый цветами и лентами, шагнул ещё один участник их маленького ненастоящего торжества. Невеста не чувствовала, как сползает с губ приличествующая случаю улыбка. Новый гость, опередив всех остальных, едва оказавшись в торжественном зале, тут же очутился возле пары, и девушку от макушки до кончиков мысков туфелек обдало мягким обволакивающим голосом:
— Добрый день, дядя. Прошу прощения, как ни торопился — увы, самое важное пропустил. Госпожа Зоратт, полагаю? Примите мои поздравления!
В руки оторопевшей Виррис был опущен элегантнейший букет, собранный из кремовых, нежно-розовых и весенне-сиреневых цветов, а сама она неотрывно смотрела на молодого человека. Сердце укатилось вниз, в висках стучало, реальность вокруг оказалась вдруг размытой, ненастоящей. Он ответил ей прямым взглядом, в котором угадывалось любопытство, тонкие ноздри дрогнули, вбирая её запах; глаза на мгновение подёрнулись дымкой, зрачки сузились и вернули исходный размер. Её руки нежно прижали к себе подаренный букет, а все её естество сосредоточилось на пронзительных тёмно-серых, почти чёрных глазах гостя и его голосе. Тихое покашливание рядом стоящего мужчины она не услышала, и не сразу уловила тёплое прикосновение к предплечью. Медленно повернулась: человек, только что ставший её мужем на ближайший год, смотрел на неё, и в его светлых глазах отражалась бесконечная нежность. Виррис стало стыдно за открытое любование другим мужчиной, мальчишкой почти; она неловко улыбнулась, но продолжала незаметно искать взглядом того, темноглазого. Ещё сильнее, чем стыд, её затопило сожаление о только что заключенном браке. Элге. Надо думать об Элге. Достаточно с неё неприятностей. Виррис заглушила вздох и позволила Бьорду взять себя под руку. И себя заодно в руки взяла.