“… уточняются, но уже можно сказать, что пострадавших много, – хрипел динамик. – Огонь не распространяется на другие дома, поэтому городу ничего не у…, – громкоговоритель захрюкал и звук пропал. – … чиной взрыва скорее всего стал не несчастный случай. По мнению специалистов, есть все основания…, – снова хрипение и треск, – … называемое Сопротивление. Все эти факты будут проверены и доведены до общественности. Пока же призываю всех горожан соблюдать спокойствие и …”
Динамик еще раз захрипел и умолк окончательно. Люди в толпе молчали, ожидая продолжения. Тишину прервал жалобный женский голос: “Да как же такое можно сделать-то…”. В противоположной стороне кто-то громко сплюнул и очень грубо выругался.
– Это враньё! – пронзительным голосом выкрикнула Джесс. Найджел испуганно посмотрел на неё. – Не верьте им! Сопротивление никогда бы так не поступило!
– Откуда тебе-то знать, девочка? – зло спросил тот же голос, что ругался. – Ты одна из них, что ли?
Найджел знал Джесс и знал, что за этим последует. Она скажет “да”. Она будет орать и спорить. Она полезет с кулаками на обладателя злого голоса, на любого другого человека или на всех разом. Как отреагирует на это испуганная и обозленная толпа? Он не хотел проверять, поэтому схватил Джесс за руку и практически силком потащил прочь от цеха в ближайший темный переулок. Она слабо отбивалась. Им повезло, за ними никто не пошел.
Глава 10. Пустырь на окраине
Когда Джесс было восемь, девочки её возраста играли в куклы и учились шить и вязать, а она рисовала плакаты для митингов и носила еду протестующим. Когда ей было шестнадцать, её сверстницы выходили замуж и рожали детей, она же разбрасывала по городу листовки и пряталась от полиции в подвалах. Но когда твой отец – Ворон, создатель и лидер Сопротивления, особого выбора у тебя нет. Но Джесс это было и не нужно. Другой жизни она себе не представляла.
Конечно, сначала её не воспринимали всерьез и подтрунивали. Ребенок, девочка, дочка начальника. “Эй, Вороненок, не забудь на листовке нарисовать солнышко и цветочки!”, “Вороненок, кукол своих на митинг тоже приведешь?”. Но лет в 13-14 она из жгучей брюнетки (как отец) превратилась в огненно-рыжую (как мама) и научилась огрызаться такими словечками, что матерые заводские мужики краснели от стыда. А еще она лезла вперед всех в самые опасные и сложные задания, и никто, включая отца, не мог её остановить. Теперь и самые отчаянные шутники звали её не иначе как Джесс. Даже “наша Джесс”.
Как таковой постоянной базы у Сопротивления не было. Избегая шпионов лордов, они каждый раз собирались в разных местах: гостиничных номерах, заброшенных домах, пустынных переулках. Место встречи каждый раз было новым и становилось известным участникам лишь за несколько часов до её начала. В этот раз выбор пал на пустырь на окраине города. Когда-то здесь были жилые дома, но потом лорды построили заводской квартал, люди перебрались за работой ближе к центру, и район опустел.
О взрыве и о том, что власти обвинили в нем Сопротивление, к утру знал весь город. Поэтому на встречу пришли не 20-30 человек, как обычно, а около сотни, почти весь актив – те, регулярно участвовали в акциях и протестах. Все были возмущены и обозлены, поэтому первые 10 минут собрания ничего нельзя было разобрать. Все говорили и кричали одновременно.
Ворон несколько раз попытался что-то сказать, но его не слушали. В конце концов он не выдержал, забрался на стоящий рядом высокий ящик и заорал:
– Тишина! – Когда шум немного стих, он продолжил уже тише. – Мы впервые собираемся таким большим составом – с командирами всех ячеек, потому что ситуация очень сложная. – Ворон оглядел слушателей. – Надеюсь, мне не надо говорить очевидное и доказывать кому-то, что Сопротивление к этом не причастно.
В толпе раздались поддерживающие возгласы: “Мы знаем!”, “Это вранье мэра!”. Ворон одобрительно кивнул и снова заговорил:
– Да, вы все здесь не первый год и знаете, что мы – не террористы. Наша враги – лорды и продажные власти, а не жители города. Наше оружие – забастовки и саботаж, а не пули и бомбы. Так было и так будет всегда.
“Тогда кто?” – раздалось из толпы. Все замерли, глядя на Ворона. Тот молча развел руками.
– Я не знаю, друзья. И даже не могу представить, зачем это кому-то надо.
Рядом с Джесс поднялся мужчина средних лет в сдвинутой на затылок кепке. Она знала его – Райан из южных окраин города, в организации больше десяти лет.