Линда, опустив глаза в пол, несмело подошла к центру сцены. Мэр спустился ей навстречу, неловко обнял и что-то прошептал на ухо. Женщина кивнула и поднялась на трибуну. Там она зашуршала бумажками, всхлипнула и начала читать, не поднимая головы.
– Мой Рэй был прекрасным мужем и отцом. Он очень любил наших четверых детей: Дина, Пола, Колина и Пенни. Пенни всего три годика. Она постоянно спрашивает, где папа. Рэю очень нравилось работать на заводе. У него там было много друзей. И теперь мой Рэй и некоторые его друзья лежат здесь, – она посмотрела на гробы и заплакала.
Джесс огляделась – все вокруг стояли с мокрыми глазами. Женщина с растрепанными волосами, минуту назад призывавшая к казням, рыдала, не вытирая слез. Мужчина рядом с ней тер рукавом глаза, пряча лицо. Кто-то за спиной, шмыгая носом, повторял: “Вот же уроды, какие же негодяи…”
– Я очень надеюсь, что полиция найдет мерзавцев, отнявших моего мужа – немного успокоившись, продолжала Линда. – И хочу поблагодарить лорда Калланана, который оплатил похороны и пообещал выплатить мне и моим детям годовое жалование Рэя.
В толпе одобрительно зашумели. Линда Аллен под аплодисменты сошла с трибуны и встала на прежнее место. Снова заговорил мэр.
– Спасибо, Линда. Весь город скорбит вместе с тобой. Обещаю, что муниципалитет окажет тебе любую необходимую помощь. Так же хочу дополнить, что поддержка будет оказана всем пострадавшим. Уважаемый лорд Калланан уже пообещал оплатить похороны и выдать годовое жалование семьям всех погибших. Мистер Калланан, – Вудворд повернулся к Брендану. – скажите пару слов, пожалуйста.
Брендан твердой походкой занял место у микрофона.
– Прежде всего, хочу от себя лично и от моего отца выразить глубочайшие соболезнования семьям погибших при взрыве. Заводы Калланана – семья, и мы восприняли эту трагедию как личную. И помощь семьям погибших – меньшее, что мы можем сделать.
Он оглядел море голов перед собой и продолжил.
– Нелюди, убившие наших земляков, должны получить по заслугам. И чтобы приблизить этот момент и помочь нашей полиции, я объявляю награду за любую информацию, которая поможет поймать убийц из Сопротивления. А именно, – он сделал пауз, – две тысячи шиллингов.
Толпа на площади ахнула. Это были огромные деньги. Квалифицированному токарю, чтобы получить столько, пришлось бы работать несколько лет. Поражены были и стоявшие на сцене. Вудворд опомнился первым и лихорадочно захлопал в ладоши, за ним аплодисменты подхватили все. Брендан раскланялся и покинул трибуну. На неё, все еще аплодируя, поднялся мэр. Он еще раз выразил соболезнования, призвал всех к единению и объявил церемонию прощания оконченной. Гробы спустили со сцены и снова выстроили в процессию, которая отправилась на кладбище.
С Джесс было достаточно и она направилась в противоположную сторону. Надо успокоиться и проанализировать то, что увидела и услышала. И отец, и многие другие в Сопротивлении оказались неправы. Люди поверили лордам. Не все, к счастью, но все же какая-то часть (а не бОльшая ли часть, спросила она себя, но с испугом отогнала эту мысль). Что бы лорды не задумали, пока им всё удавалось. Успокоиться у неё не получилось.
Глава 13. В “Водяном драконе”
В “Водяном драконе” было немноголюдно, лишь за соседним столиком сидела парочка скучающих пьяниц. Еще двое расположились за стойкой и разговаривали с барменом Фредом. Найджел заказал два пива и ждал Джесс, готовясь к непростому разговору. То, что он будет непростым, сомневаться не приходилось. “Эй, Джесс, я подумываю поработать на лордов и построить для них супермашину, которую они пытаются создать уже больше десяти лет. Что скажешь?” Оставалось надеяться, что он сумеет убедить её в пользе Вычислителя для всего города.
У него мелькнула мысль привести отцовский дневник в качестве довода в свою пользу, но он её отбросил. В дневнике не было ничего, что могло бы убедить Джесс в полезности Вычислителя. В дневнике вообще не было ничего, кроме сухих данных, цифр и схем. Создавалась впечатление, что его писал не человек, а машина.
Все тридцать листов дневника были с двух сторон исписаны аккуратным, под линеечку, почерком без единой помарки или хотя бы чернильного пятнышка. Каждая запись была строго пронумерована по порядку, дате и даже времени, все данные четко структурированы, отсортированы и подписаны. Там даже примечания были.
Чего там точно не было, так это хотя бы намека, что за записями стоял живой человек. Никаких эмоций или чувств, никаких воспоминаний о прошлом, никаких упоминаний о семье. В дневнике не было даже личных местоимений. Не “я провел эксперимент”, а “проведен эксперимент”.