Роули расплылся в улыбке и развел руки так широко, как будто собирался обнять полицейского.
– Суперинтендант Робинсон! – воскликнул он. – А я уж думаю: куда вы пропали, не случилось ли чего? Несколько дней вас не было.
– Служба, Уильямсон, служба, – важно ответил Робинсон, устраиваясь на барный стул. – Ни минуты отдыха. – Он аккуратно снял с лысеющей головы фуражку, придирчиво оглядел стойку и, удовлетворившись ее состоянием, положил головной убор рядом с собой.
– Могу вас понять, офицер, – согласно подхватил Фред, наливая полную рюмку виски полицейскому. – Времена нынче неспокойные.
Робинсон опрокинул рюмку в рот, поморщился, крякнул и запустил руку в заботливо пододвинутую Фредом тарелку с соленьями.
– Это точно Уильямсон, – сказал он, энергично двигая челюстями. – Странные времена.
Он понизил голос и наклонился к бармену:
– Сначала эти доносы. Четыре сотни за один день! И каждый же надо проверить! – Робинсон огляделся и заговорил совсем шепотом. – Теперь новая напасть – драки начались. Две дюжины за последние сутки. Устали разнимать.
Фред разинул рот от удивления. Драки в их тихом городе, где все друг друга знают с детства?
– А кто дерется–то? – встревоженным шепотом спросил он. – И из-за чего?
– А как ты думаешь? – усмехнулся суперинтендант. Он пальцем подтолкнул пустую рюмку к Фреду и тот послушно её наполнил. – Сопротивление, Дракон. Спорят и дерутся.
Уильямсон опасливо покосился на столик, где обсуждали газетную статью, но там, к счастью, все было тихо. Робинсон выпил вторую рюмку и глаза его увлажнились. Лаура принесла дымящуюся миску жаркого и поставила перед полицейским. Тот с удовольствием вдохнул ароматный пар и погрузил в жаркое деревянную ложку.
– Старика Симмонса помнишь? – спросил он Фреда. Тот кивнул в ответ. – Занудный старикан, но безвредный, как кролик. Подрался с собственным сыном. Тот что-то ляпнул за Сопротивление. Теперь оба в камере. В разных. Симмонс кричит, что отказывается от такого сына и знать его больше не хочет.
Уильямсон ошалело смотрел на него и не знал, что ответить. Он видел пару раз Симмонса – тихий неприметный старик, молчаливый и спокойный. Побить собственного сына? Отказаться от него из-за спора?
– Или вот еще, – продолжал Робинсон, громко чавкая жарким. – Сын Рика Бакли подрался с мальчишкой Джерри Койла. Пацанам по 18, не разлей вода с пеленок. Напились, зашел спор про Дракона – закончилось поножовщиной. Теперь Бакли в больнице, а Койл – в одной камере со стариком Симмонсом.
“Этот город сходит с ума”, – подумал Фред и машинально наполнил рюмку полицейского. Тот благодарно кивнул, выпил и вернулся к еде.
– Мальчишки в школе подрались, стенка на стенку, еле растащили, – продолжил перечислять Робинсон. – На текстильной фабрике три бабы сцепились. За волосы друг друга таскали, – он хохотнул. – Бабы, а туда же, в политику! Что творится?
Фред согласно поддакнул. Творилось на самом деле что-то непонятное. Полицейский доел жаркое и довольно откинулся на стуле, сытно поглаживая живот. Он неторопливо набил трубку и с удовольствием затянулся.
– Как там дела с расследованием взрыва, офицер? – спросил Уильямсон, чтобы сменить тему.
Суперинтендант выпустил клуб дыма и, прищурившись, посмотрел сквозь него на Фреда.
– Тайна следствия, Уильямсон, – ответил он. – А чего это ты такие вопросы задаешь? Суешь нос, куда не просят.
– Да я же просто спросить, я же ничего…, – испуганно ответил Фред, но суперинтендант прервал его.
– А кстати, Уильямсон, – сказал он. – А по тебе ведь тоже была информация. – Фред окаменел. – Что, дескать, придерживаешься странных взглядов. И таверна у тебя называется “Водяной дракон”. Я вот гляжу – и вопросы какие-то задаешь.
Фред почувствовал, что у него онемели руки, а во рту пересохло.
– Да как же, мистер Робинсон, – залепетал он. – Суперинтендант Робинсон. Я же всегда… Я же никогда… Это же просто название. Традиция, так сказать… Я же просто спросить… Я полностью поддерживаю…
Робинсон вдруг громко заржал, и смеялся долго, хлопая себя по колену ладонью.
– Да шучу я, Уильямсон, – отсмеявшись, наконец проговорил он. – Шучу! А ты уже, небось, и портки намочил? – Фред в ответ смог только что-то невнятно промычать. – Шутка, не бойся, не трону. А то где я буду ужинать? – Он снова заржал, но потом вдруг неожиданно стал серьезным и снова наклонился к бармену.