С уборкой закончили уже ближе к полуночи. Семья отправилась спать, а Фред остался за стойкой с рюмкой виски – прийти в себя. Он долго сидел в полутемном помещении, глядя в стол, и о чем-то думал. Потом негромко выругался, выпил, вздохнул и пошел в подсобку за лестницей.
Кряхтя и чертыхаясь он вытащил ее на крыльцо и приставил к стене прямо под вывеской. Огляделся – на улице никого не было. Фред с трудом поднялся по ступеньками и несколько минут вплотную рассматривал деревянную табличку с поблекшим от времени Драконом, выпрыгивающим из воды. Он попытался вспомнить, сколько лет она тут висит. Тридцать? Тридцать пять? Вывеска точно появилась раньше, чем он обзавелся женой и детьми. Сколько он себя помнил, она всегда была тут. Фред еще раз вздохнул и начал снимать с металлической перекладины цепи, на которых висела табличка.
– Это неправильно, отец, – раздался голос. Уильямсон вздрогнул от неожиданности и посмотрел вниз. Под лестницей стоял Генри.
– Спать иди, – пробурчал Фред. – Сам разберусь. – Он справился с одной цепью и теперь табличка, раскачиваясь, висела на другой.
– Неправильно, – грустно повторил Генри, помедлил немного и ушел в дом. Фред ухватился за оставшуюся цепь, поднатужился и снял ее с перекладины. Табличка оказалась неожиданно тяжелой, звенья выскользнули из пальцев и вывеска грохнулась на мостовую, треснув пополам. Трещина прошла снизу доверху через весь рисунок и казалось, что прежде добродушная морда дракона теперь сердито скалится.
Глава 20. Как Дракон
– ... Брэгг снова увеличил рабочий день в шахтах на полчаса, оплату, конечно, оставил прежнюю. Прорабатываем несколько вариантов акций, но пока на паузе, как и говорил Ворон. Взносов в этом месяце собрали немного меньше, связано это…
Голос Башни отдавался эхом в почти пустом помещении. Комната, в которой на регулярную встречу собрался штаб Сопротивления, судя по всему, раньше была спальней. На полу остался большой прямоугольник не затертых досок от некогда стоявшей тут кровати, а на стенах с осыпающейся штукатуркой то тут, то там попадались гравюры без рамок с едва различимыми пейзажами и портретами. Стекол в окнах давно не было, и со своего места Джесс видела несколько таких же заброшенных домов.
Было темно и в трясущемся свете стоящей на полу свечи она с трудом различала лица всех собравшихся. Вот Ворон, на перевернутом и сломанном старом комоде, в кепке, надвинутой на глаза, задумчиво смотрит на пламя свечи. Рядом с ним стоит неподвижной тенью Башня, его лица Джесс не видит в темноте. Слева от нее прямо на полу примостился Барри Гиттинс, парень примерно её возраста, отвечающий в организации, как и она, за “активные действия” – саботажи на предприятиях лордов. Справа на перевернутом ведре сидит Питер Левин, пожилой мужчина, специализирующийся на забастовках и митингах. Еще пятеро, ближе к стенам, в темноте – главные по районам, отвечающие за деятельность Сопротивления в разных частях города.
Она слушала Башню вполуха, думая о своём. После встречи с Найджелом она постоянно прокручивала в голове фрагменты их последних встреч, пытаясь понять, в какой момент всё пошло кувырком. И старые разногласия и недомолвки привели к разрыву. После взрыва на заводе?
“ – Это ваши?”
Или позже, после визита Калланана?
“ – У вас, вроде, за двадцать лет нет особых успехов, не так ли?”
“ – Для тебя существует только твоё Сопротивление!”
Или вчера, когда он решил, что может поставить её перед таким выбором?
“ – Выбирай, Джесс. Здесь и сейчас. Я или Сопротивление.”
Башня, тем временем добрался до событий в “Водяном драконе”.
– ... пострадали пятеро наших. В том числе Бобби Дэвис. Они сейчас в камерах в…
Она не спала всю ночь, пытаясь разобраться в себе. Последние дни стали настоящим кошмаром. Взрыв, разногласия с отцом, истерика в городе, разрыв с Найджелом – всё стало настолько сложным, что порой она уже не была уверена в собственной правоте. Она понимала, что запуталась в своих и чужих чувствах; в том, что от неё ждут другие и чего она сама хочет, в том, что она считает правильным и что считают правильным другие. Она устала настолько, что всё, чего ей хотелось, это отдохнуть. Лечь спать на сотни лет в темноте и тишине и ничего не видеть и не слышать. Как Дракон на дне озера.
– …пьяная драка. Ничего не предпринимаем, – услышала она голос Ворона. – Держимся первоначального плана.
Как Дракон. Дракон, который никогда не бросал город в беде. Который жертвовал собой ради людей. Она уцепилась за эту мысль, как за соломинку. Она не может позволить себе эти сопли. Только не сейчас. Кто-то должен что-то сделать. Если остальные не хотят – это сделает она. Она будет сильной. Она спасет свой город. Как Дракон.