– Я не согласна! – услышала она свой голос. Неожиданно громкий и уверенный.
Все изумленно уставились на неё. Спорить с Вороном – человеком, создавшим Сопротивление и двадцать лет возглавляющем его? Спорить с собственным отцом в присутствии штаба? Она и сама была немного ошарашена, но отступать было поздно. Все, что произошло в городе за последнее время, казалось ей предвестием чего-то страшного, чего-то смертельно опасного, что уже маячило на горизонте.
– Я не согласна с тем, что мы отсиживаемся в кустах! – выпалила она. – Я не понимаю, как вы все можете спокойно тут сидеть, когда… Неужели вы не видите, что происходит? В городе люди доносят и нападают друг на друга! Нас взрывают и арестовывают! В газете нас называют террористами и собираются уничтожить! Что вам еще надо, чтобы начать делать хоть что-то?!
– Джесс…, – укоризненно протянул Башня, но Ворон остановил его движением руки.
– И что же ты предлагаешь? – спросил он, глядя на Джесс.
– Сколько у нас людей? – спросила она Башню. – Людей, готовых взяться за оружие?
Он вопросительно посмотрел на Ворона, тот кивнул.
– Человек пятьсот, может быть, тысяча, – поразмыслив, ответил Башня.
– Сможем их всех вооружить? – спросила Джесс теперь уже Барри. Тот задумался.
– Палками, дубинками, – легко, – наконец ответил тот. – Мы же все на заводах работаем. Что-то более серьезное сложнее, но можно подумать.
– Вооружить всех наших, – отчеканила Джесс. – Вывести на улицы патрули и отряды. Арестованных освободить, доносчиков и провокаторов прилюдно наказать. И если лорды только посмеют к нам сунуться – уничтожить их всех.
Все, раскрыв рты, смотрели на неё.
– Это же война, Джесс, – наконец выговорил Питер. – Лорды это так не оставят.
– Я объяснял тебе уже, Джесс, – медленно заговорил Ворон. – Сопротивление строилось на идеологии ненасилия.
– Значит, пришла пора менять идеологию! – запальчиво выкрикнула она. – Иначе нас просто уничтожат!
– Или мы сами дадим им повод для этого, – подал голос Башня.
– Этого не будет, Джесс, – мягко, но непреклонно сказал Ворон. – Я не позволю этому произойти.
“Да, папа, – подумала она. – Ты не позволишь. Ты очень принципиальный человек. И не отступишь от своих принципов, даже под угрозой уничтожения Сопротивления. Или всего города”.
– Я требую голосования, – сказала она.
– Голосования? – изумленно спросил Башня.
– Да! Как член штаба я имею право поставить вопрос на голосование.
Питер заерзал на своем ведре.
– Друзья, нам на самом деле надо заходить так далеко? Неужели мы не можем решить все…
– Все в порядке, Питер, – успокоил его Ворон. – Джесс абсолютно права – она может поставить вопрос на голосование. Давайте голосовать. С тебя и начнем, Питер.
Пожилой мужчина удивленно оглядел всех, как бы не веря в то, что это происходит на самом деле.
– Джесс, – наконец сказал он. – Я понимаю твою обеспокоенность, но война… Прости, я против.
– Хорошо, Питер, – сказал Ворон и посмотрел на Барри. – Твоя очередь.
– Я за, – сразу ответил тот. – Мне тоже не нравится, что мы ничего не делаем. Да и давно хочется хорошенько дать лордам по их зажравшимся задницам.
– Принято, – кивнул Ворон. – Башня?
– Против, – коротко ответил тот. Все подождали продолжения, но Башня больше ничего не сказал.
– Стив? – обратился Ворон к одному из районных.
– Поддерживаю, – отозвался тот. – Мне не нравится война, но лорды совсем обнаглели.
– Даррен?
– Аналогично.
Оставшиеся трое районных командиров проголосовали против.
– Шесть против четырех, Джесс, – подвел итог Ворон. – На этом все?
Она ничего не ответила, опустив голову и глядя в трясущийся огонек свечи.
– На этом и закончим, – сказал Ворон. – Расходимся по одному. Следующая встреча через неделю, место и время сообщу отдельно.
Джесс вышла вместе со всеми, изо всех сил стараясь выглядеть расстроенной. Она знала, что отец откажет, знала заранее. И то, что проиграет голосование, тоже. Все это она устроила лишь для одного – узнать, есть ли у неё единомышленники и сторонники в штабе. Оказалось, что их как минимум трое. Этого было достаточно. Достаточно для того, чтобы начать создавать собственное Сопротивление.