главреда Крипера (хороший виски). Будь у Мэтта амбиции, он бы мечтал занять место слизняка Крипера и перебраться на уровень дорогущего коньяка, но ему было наплевать на карьеру. Он планировал пить и писать до самой смерти, а должность руководителя газеты могла этому помешать.
Мэтт оглядел таверну. В “Водяном драконе” (который теперь, кстати, назывался вообще непонятно как: и Дракона на вывеске больше не было, и нового названия не появилось) было тихо и немноголюдно. Это никак не вязалось со словами Крипера. Слизняк пообещал “большую движуху” в центре города и велел смотреть в оба. Это было в его духе – не давать точных указаний и избегать конкретики. Чтобы умыть руки, если не выгорит.
Но Мэтт давно работал с Крипером и знал, что с чем-чем, а с чутьём (и информаторами) у слизняка всё было в порядке. Да и кому еще, как не Бишопу, писать об этом? Тема очернения Сопротивления и Дракона была закреплена за ним. Он уже несколько месяцев клеймил их в своих статьях, и судя по всему, получалось очень даже неплохо. Крипер был доволен, читатели, судя по тиражам – тоже, а что еще надо? Конечно, он не верил в то, что писал – к пятидесяти годам Бишоп выработал способность не верить вообще ни во что. Но это было еще одно, первое по значимости, профессиональное достоинство Мэтта Бишопа – писать хорошо даже о том, что считаешь полным бредом. А то, что в этот бред верят читатели – проблема самих читателей, верно?
Дверь таверны настежь распахнулась и взволнованный голос закричал:
– Там народ идёт громить драконщиков!
“Началось”, – подумал Бишоп, выпил последнюю рюмку и направился к выходу. Туда же устремились все немногочисленные посетители экс-”Водяного Дракона”. Мэтт растолкал толпу локтями, кому-то наступил на ногу, ответил руганью на ругань и, наконец, прорвался на улицу.
Здесь была обещанная Крипером “движуха”. По улице, занимая всю её ширину, шла большая (Мэтт оценил количество в примерно в пятьдесят–семьдесят человек) и очень злая толпа. У многих в руках были палки. Толпа угрожающе гудела. Возглавлял толпу (кто бы мог подумать) Себастьян – клерк с завода Каллананов и давний собутыльник Бишопа. Такую удачу нельзя было упускать. Мэтт бросился к Себастьяну.
– Себ! – закричал он, подбегая. – Старый ты пройдоха! В активисты заделался?
Себастьян явно обрадовался ему, но не остановился, а продолжил идти. Толпа следовала за ним.
– Мэтт Бишоп! А мы как раз читали твою статью! Отлично получилась!
Не дав журналисту ответить, он заорал толпе:
– Братья! К нам присоединилась свободная пресса! Мэтт Бишоп из “Городских хроник”! Это его статью я сегодня читал!
“Братья” нестройно поприветствовали Мэтта.
– Что происходит, Себ? – спросил Бишоп, когда они умолкли.
– Происходит волеизъявление народа, Мэтт! – громко ответил Себастьян. – То, что давно надо было сделать. Мы найдем и накажем каждого террориста и драконщика!
Мэтт понимающе покивал. Он ожидал чего-то подобного. Да что там, он сам призывал к этому в последней статье.
– А конкретно? Куда идёте?
– Всё увидишь, Мэтт! – в каком-то радостном возбуждении ответил Себ. – Просто держись рядом.
И очень скоро Бишоп увидел. Когда толпа остановилась у овощной лавки Толстяка Джеффа. Сам Джефф был тут же, на улице – раскладывал огурцы и репу на выносном столе-прилавке и неодобрительно поглядывал на окружающих его “братьев”.
Когда хвост процессии подтянулся, Себастьян вышел вперёд и смерил Джеффа презрительным взглядом. Толстяк закончил с овощами и повернулся к нему.
– На что уставился, Себ? – с вызовом спросил он, видимо, нисколько не испугавшись толпы.
– Смотрю на предателя, Джефф! – пафосно воскликнул тот. – На человека, предавшего город и своих земляков!
Толстяк подбоченился, выставил вперёд огромный живот в грязном фартуке и в тон Себастьяну насмешливо ответил:
– Тогда тебе стоит посмотреть в зеркало, Себ! Там и увидишь!
В толпе раздались смешки, а Себастьян, побагровев от злости, ошеломленно уставился на лавочника. Он явно не ожидал отпора.
– Ты – драконщик! – завопил Себ. – И поддерживаешь Сопротивление! И завышаешь цены для тех, кто против Дракона! Ты… ты…, – чтец запнулся, подбирая слово, – террорист!
– Это вся чушь, которую ты смог придумать? – осведомился Джефф. – И с каких это пор верить в Дракона запрещено законом?