Себастьян задохнулся от гнева, а затем, так и не придумав достойного ответа, подскочил к прилавку, схватил с него среднего размера дыню и с криком “Да что с тобой разговаривать!” запустил её в стеклянную витрину лавки. Толпа очнулась и радостными возгласами последовала за ним. Лавка оказалась под дождём из летящих овощей и фруктов. Когда они закончились, “братья” ворвались в магазин и начали крушить прилавки. Джефф пытался остановить погромщиков, хватал за руки, упрашивал и угрожал, но всё было бесполезно.
Через пару минут всё было кончено. Лавка лишилась всех своих витрин, внутри все было сломано и испачкано. Ошарашенный Толстяк Джефф ходил внутри и безуспешно пытался поставить на место сломанные полки и перевернутые столы и прилавки. Себ на улице вновь обрёл уверенность и вещал перед своими слушателями:
– Так будет со всеми предателями! Вперёд, братья!
Мэтту было жаль Джеффа, но тот сам был виноват – решил спорить с разъяренной толпой. Еще и избить могут. Поэтому корреспондент предусмотрительно следовал за процессией сзади и тщательно всё записывал в блокнотик. Фактура была шикарная.
Через десять минут Сев и его “братья” избили прямо на улице смелого (и глупого, по мнению Мэтта) пожилого мужчину, с виду шахтёра. Большинство людей, завидев воодушевленную и вооруженную толпу, предусмотрительно пряталось в подворотнях или домах. А шахтёр прятаться не стал и начал на всю улицу стыдить погромщиков. Били его недолго, на ходу, чтобы не задерживать процессию, но старательно. Когда толпа прошла, мужчина остался на земле, по его лицу текла кровь.
После этого последовал разгром дома портнихи Бекки. Саму женщину не тронули, но она была так испугана, что даже не возмущалась, а лишь полными ужаса глазами смотрела, как “братья” сначала выволокли на мостовую и разбили в дребезги швейную машину, а затем раскидали по всей улице рулоны с тканью и коробочки с лентами, кружевами и пуговицами. Себ на прощание произнёс дежурную речь про “предательство города” (из чего, впрочем, не стало понятно, в чём всё-таки обвиняли портниху) и повёл свою паству дальше.
Почти сразу на глаза им попался рабочий пивоварни Пита, везущий тачку с тремя бочками. Пиво, “достойное Дракона” возмутило погромщиков и они сломали тачку, разбили бочки и залили всю улицу пивом. Потом они остановились, обсуждая, стоит ли идти громить саму пивоварню. Мэтт, воспользовавшись паузой, подошёл к суперинтенданту полиции Робинсону, который вместе с несколькими полисменами давно шёл за толпой и ни во что не вмешивался.
– Суперинтендант, – поздоровался Бишоп. Робинсон молча кивнул, не сводя глаз с совещающейся толпы.
– Дадите комментарий? – спросил Мэтт. – О том, что здесь происходит.
– Происходит разрешённая мэрией законная акция, – лениво ответил полицейский.
“Ага, – подумал Бишоп, – значит, это не Себ придумал”. Стало понятно, откуда Крипер с такой точностью знал время и место погромов.
– А как же…, – он показал на разбитые пивные бочки, – инциденты?
– Провокаторы пытаются помешать проведению законной акции, – ответил Робинсон и с подозрением посмотрел на Мэтта. – А ты думаешь иначе?
Корреспондент поспешил заверить полицейского в том, что он думает именно так, как надо, и ретировался. Как раз в этот момент Себ и “братья” пришли к выводу, что громить пивоварню долго и сложно, и направились в таверну – отмечать победу. Мэтт понял, что “волеизъявление народа” на этом закончилось и пошёл в сторону редакции. В голове крутились фразы для статьи – одна лучше другой. Но больше всего ведущему корреспонденту нравился заголовок, который уже давно придумался: “Братья по оружию: горожане взяли в свои руки борьбу с террором!”
Глава 29. Запуск
Найджел стоял возле Вычислителя и с благоговением смотрел на него снизу вверх. Механизм получился таким большим, что Счетная машина рядом с ним казалась бы карликом. Прямоугольный корпус размером с паровоз с бесчисленным количеством шестеренок, валов, рычагов и колесиков заполнял почти весь цех до трехметрового потолка. По длине Вычислитель не поместился в помещение, поэтому несколько дней назад они снесли одну стену и очистили соседнюю комнату. Теперь машина занимала сразу два цеха и растянулась на пятнадцать метров.
Вокруг этой громадины, как муравьи, суетились десятки инженеров и механиков – достраивали Вычислитель: добавляли детали, что-то измеряли, меняли, подкручивали. На противоположной, не занятой машиной стене висела уже готовая схема всего механизма и каждой его детали по отдельности. К ней постоянно подходили люди, сверялись с чертежами и возвращались к Вычислителю или уходили в соседние цеха – исправить или заменить компоненты.