– Почему ты не ответил? – спросила Джесс. – Дрибблу, когда он сказал про отца.
Потому что это чушь, подумал он. Чтобы отец гордился кем-то или чем-то кроме своих машин? Вряд ли бы он вообще вспомнил о моем существовании. Скорее полез бы проверять, не испортил ли я его драгоценные часы.
– Не хотел разрушать легенду о великом изобретателе Джейсоне Холдене, – ответил он. – У которого всё получалось превосходно: и строить машины, и быть отцом.
Джесс погладила его по руке.
– Ну, ты вырос вроде неплохим, – попробовала она пошутить.
– Это не его достижение, – ответил Найджел резче, чем хотел. – Если в этом и есть чья-то заслуга, то бабушки. Его я почти не видел – он постоянно возился со своими изобретениями. И погиб из–за них и ради них.
– Ты точно этого не знаешь, – мягко возразила Джесс.
Да, подумал Найджел, и никто не знает. Просто однажды отец ушел на работу и не вернулся. Пожар во время работы над очередным механизмом. Каким механизмом, из–за чего пожар – неизвестно. Прости, парень, сказал полицейский, этот всё, что мы знаем.
Они почти вышли с площади, когда забили часы, и дракон на фасаде башни ожил.
– Давай посмотрим, – Джесс остановилась.
– Да что мы там не видели, – запротестовал Найджел.
– Нет уж, я хочу посмотреть, ради чего мой парень рисковал жизнью, – она крепко держала его за руку и заставила досмотреть полет дракона до конца.
– Очень красиво, – сказала она, когда часы замолчали и они пошли дальше. – Все-таки потрясающий механизм. Тебе совсем не нравится?
Он пожал плечами.
– Мне нравится внутренняя часть. Отец все-таки был техническим гением, с этим спорить сложно.
Они немного помолчали, а потом Джесс осторожно спросила:
– Ты все еще злишься на него?
– За то, что он уделял больше внимания машинам, чем мне?
Найджел задумался. Его отец построил огромное количество важных и нужных для всего города механизмов – от паровых станков до городских часов. Найджел с детства привык быть сыном великого Джейсона Холдена. Привык, что работа отца важнее, чем он. Привык быть менее значимым. Машины всегда были на первом месте.
– Не знаю, – сказал он наконец. – Возможно, расставь он приоритеты иначе – эти часы никогда бы не...
– Даже не думай его оправдывать! – резко оборвала его Джесс. – Никакие машины не важнее людей. Тем более собственной семьи. Не вздумай повторять его ошибку.
– Не важнее, – подтвердил он и прижал её к себе. – Не повторю. Обещаю. Я буду лучше его. Во всем.
Найджел обнимал её за плечи и пытался вспомнить, о чем думал, когда бежал по трясущимся трубам. О том, что взрыв котла может навредить людям на площади и в соседних домах? Или о том, что взрыв котла уничтожит прекрасный и уникальный механизм? Он не смог вспомнить.
Они вышли на улицу, ведущую к дому Найджела. Мимо них прошел рабочий, толкая перед собой тачку с тремя бочками. На каждой было размашисто написано “Пиво Пита – пиво, достойное Дракона!”. И сам рабочий, и бочки, и улица, и вообще все вокруг было покрыто тонким слоем черной пыли от промышленного квартала неподалеку. Пыль хрустела под ногами, лежала на крышах, покрывала плохо смываемой коркой волосы, скрипела на зубах. Источник пыли – многочисленные столбы дыма, были хорошо видны на фоне розовеющего вечернего неба. Найджел представил, как черные частицы из этих столбов медленно летят, кружась, в воздухе и через несколько часов приземляются на город, на плечи и лица горожан.
По улице шли вереницы людей, возвращавшихся со смен на шахтах и заводах. Шахтеров было легко узнать по черным лицам и таким же грязным робам. Один без сил сидел на крыльце дома и большими глотками пил что-то прямо из огромной деревянной кружки. Через час он напьется до беспамятства и жена потащит его с проклятиями домой, подумал Найджел. Чтобы в пять утра он опять пошел на свои две смены.
Они прошли мимо дома, где на стене был нарисован символ Сопротивления. Граффити было большим, во всю стену, и казалось, Дракон вот-вот прорвет тонкую преграду белой оштукатуренной стены и вырвется на свободу, принеся с собой потоки воды, заливающие грязную улицу. Найджел отметил, что рисунок был сделан старательно и с любовью к деталям. Однако вслух он пробормотал другое:
– Опять эти сказки…
– Что ты сказал? – подозрительно спросила Джесс.
– Что просто белая стена смотрелась бы не хуже.
– Вообще-то Дракон – символ этого города, – язвительно бросила она.