- Дед, как звать-то кота?
- Снайпер, - кричит дед и, развернувшись, медленно куда-то ковыляет.
Я усмехаюсь.
Включаю наушник и набираю Лэма, прошу его проследить за целью по установленному маячку. Он диктует мне куда ехать, и я слепо следую его голосу в ухе. Лэм меня никогда не подводил. Диктует мне адрес «цели», уверяет, что тот едет в свои апартаменты. Я его опережаю, подъезжаю к высотке за пару минут до него. Достаю пистолет из кобуры под кожанкой и, как только дверь машины открывается, дважды жму на курок. Раздаётся визг и крики людей, кот за спиной от испуга пытается выкарабкаться из рюкзака. Прячу пистолет обратно и уезжаю с места преступления. Это, как всегда, оказалось легче, чем мне бы хотелось.
Через двадцать минут топлю байк в реке, а вместе с ним и пистолет, снимаю с плеч рюкзак и прижимаю его вместе с котом к груди. Чуть расстёгиваю молнию, позволяя зверю выглянуть на улицу. Через несколько кварталов вызываю такси и еду домой. Живу в дедушкиной квартире, не привлекаю к себе внимание. Вот и всё. Отпускаю таксиста за три квартала до дома, сам иду в ветеринарную клинику на первом этаже соседнего дома. Пока ветеринар осматривает кота, покупаю в их магазине несколько видов корма, ошейник, лоток, двойную миску и наполнитель для лотка.
С котом всё в порядке, как сказал доктор, поставил ему прививку, дал несколько таблеток от паразитов, велел его вымыть и через неделю явиться на осмотр.
Добираюсь на лифте на свой двенадцатый этаж, открываю дверь и пропускаю кота внутрь. Он испуганно смотрит на меня и по сторонам, но покорно уходит вглубь квартиры. В комнате рядом с диваном устанавливаю миску, кладу в неё немного корма и добавляю воды. Голодный кот сразу же набрасывается на еду, позабыв, что только что испуганно поглядывал из-под стола. Лоток ставлю на балкон, он у меня открытый, прикрыт только декоративной шторкой. Наевшись, кот то и дело дёргает лапой деревянные бусины на шторке, кусает их зубами и пытается оторвать.
Во время купания расцарапывает мне руки и лицо, я даже прикладываю его слегка, чтобы не брыкался, но это почти не помогает. Укутываю его в большое полотенце и, прижав к себе, хорошенько вытираю. Кот недовольно пыхтит, хрипло мяукает, а потом начинает урчать как трактор.
- Вот ты и дома, Снайпер.
Кот ещё слегка влажный садится мне под бок и засыпает. Вспоминаю, как вот так вот сидел с Лаем. Он умер год назад. Тихо, без лишней боли, во сне, а теперь у меня появился этот толстый шерстяной комок.
- Я перевёл тебе деньги. Пять оставил себе, - голос Лэма в трубке сонный и слегка уставший. – Посмотри второй заказ. Я знаю, что ты доблестный герой и всё в этом духе, но вдруг девчонка окажется не такой чистой, как нам кажется? Так просто за неё восемьдесят штук не дали бы. Очень тебя прошу.
На самом деле мы получали заказы на много крупнее, но всё же. Я сдаюсь.
- Хорошо.
4. Никак не могу отделаться от чувства, что всё идёт как-то не так. Слишком гладкие заказы, слишком лёгкие цели. Всё просто «слишком». Я к такому не привык. Такое ощущение, что вот-вот произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Какое-то затишье перед бурей.
Снайпер орёт всю ночь, часам к трём приходится встать, чтобы покормить это адское отродье. Вот так и сидим вдвоём в три часа ночи на маленькой кухне, я, сидя в самом углу кухонного уголка, он на столе. Пью чай и смотрю, как этот кусок шерсти ест из моей тарелки мои же сосиски. Сидя на столе. На моём столе.
К четырём ему надоедает лезть играть, и мы идём спать. Ложится рядом со мной на кровать, прижимается к боку и принимается урчать.
Мне начинает казаться, что я потихоньку схожу с ума. В последнее время слишком часто думаю о том, что было бы, если. Но, если что? Что было бы, если бы всё сложилось как-то иначе? Разве стал бы я тем, кем являюсь сейчас? Если бы дед был жив, я стал бы военным, обзавёлся бы семьёй и всё в этом духе? Смешно думать об этом сейчас, когда ничего уже изменить нельзя.
С каждой ночью меня всё больше охватывает паника. Кто я? Кем был и кем стану? Останусь одиночкой, отшельником? Киллером, распоряжающимся судьбами таких же ублюдков, как и я сам? Разве я лучше, чем они? Такой же. Хуже. Сколько ещё я буду жить так? Что такого важного я упустил?
5. Осень пришла как-то совсем неожиданно. Прохладный ветер продувает открытые кисти и, кажется, пробирается под самую кожу. Ещё вчера солнце грело, словно сейчас не начало октября, а конец мая. Мне остро необходимо глотнуть немного тёплого воздуха, пропитанного вкусом яблоневых цветов. Почему-то сейчас особо остро ощущается тоска по тому неизменному, что есть и было внутри меня с тех самых пор, как я обрёл дом и себя. Невыносимо тянет к пруду, что перед калиткой, к родным лесам и полям. Бегать с Лаем наперегонки и приходить домой под ночь, грязными, измотанными, но такими счастливыми. Я знаю, Лай тоже был счастлив. И мы с ним, оба, были детьми, которые так любили дедушкины пироги и звёздное небо.