В воздухе пахнет непривычной сыростью, лавочки в парке насквозь промокли и я непроизвольно вспоминаю грозовые дожди, запавшие мне в душу. Одинокая мокрая лавочка перед домом дяди Гурама в самом сердце Грузии. Словно это было всего пару дней назад. Нещадно хочется вернуться обратно и забыть нынешнюю реальность, отказаться от всего содеянного и снова стать маленьким мальчиком. Отречься от жизни, от судьбы, от мира, в общем, и всего существующего во вселенной, лишь бы ещё на миг…
Мокрые листья липнут к ботинкам, и я всё шаркаю ногами по мокрому, шершавому асфальту в надежде их отцепить. Никогда раньше не задумывался о том, как я ненавижу осень, но сейчас я отчётливо понимаю, я её, действительно, ненавижу. Она отобрала у меня всё самое дорогое.
Жду девчонку часа два. Приехал к её дому с самого утра, а она бессовестно прогуливает универ, отсиживаясь дома. Хорошо устроилась, дом напротив парка, хороший университет, многообещающая профессия юриста. От этих мыслей становится забавно. На ней чуть высокие ботинки, чёрные колготы и серое пальто, скрывающее остальную одежду. Вокруг шеи обвит белый шарф с замысловатыми узорами. Тёмно-русые волосы спутались между собой, из далека это выглядит совсем комично. Она обычная, такая же, как многие. Прижимает к себе чёрную сумку на длинном ободке и тупо улыбается без причины. Она обычная, такая же, как многие, но что-то заставляет прохожих оглядываться на неё, что-то заставляет проходящих мимо ребят перешёптываться между собой, поглядывая на неё.
Около часа обхаживает книжный магазин, я жду на улице. Выходит отчего-то счастливой, словно не книгу купила, а в лотерею выиграла. Как же мало некоторым нужно для счастья. Долго гуляет по шумному городу, глуша мир чёрными капельками наушников, оглядывается по сторонам и выглядит такой беспечной и такой беззащитной. Глупая, а ведь за твой труп обещают восемьдесят тысяч.
Забредает в забытые миром кварталы и ещё долго сидит в одиноком кафе с чудным названием «History». Читает книгу, запивая каждую страницу латте из высокого стакана на ножке. Всё смотрит в окно, словно кого-то ждёт, опять утыкаясь в книгу. Я сижу в противоположном углу кофейни, старательно делаю вид, что не могу оторваться от телефона. На столе третья чашка американо и меня порядком подташнивает от него.
- Ну, что там?
Голос Лэма в голове звучит совсем неожиданно, и я на мгновение даже вздрагиваю. Прикладываю к уху телефон, чтобы не казаться совсем сумасшедшим.
- Ничего.
Направляю голову в сторону «цели» и нажимаю незаметную кнопочку на очках с прозрачными линзами.
- На ней милое платьице. Я бы его стянул, - Лэм смеётся, его тупость раздражает меня посильнее остывшего кофе. – Заказчик скинул письмо. Сейчас оффнешь, - грёбаный подростковый сленг, - говорит, мол, у тебя неделя на выполнение заказа, если нет, он найдёт другого ещё и для тебя.
Я чуть воздухом не подавился.
- Что этот сопляк себе позволяет?
- Пока есть деньги может это делать. Просто выполни заказ и всё, не тяни с этим.
- Ты не понимаешь, Лэм, я не буду ввязываться в это. Не стану убивать невиновного человека.
- Да какая разница? Деньги сами прыгают тебе в карман, просто возьми их. Это восемьдесят тысяч долларов, какой ещё дурак столько заплатит за труп какой-то бабы?
Я вырубаю наушник, вытаскиваю его из уха и бросаю на пол, рассчитываюсь за кофе и выхожу на улицу.
6. Сколько ещё я буду распутывать скомканные переплетения судеб чужих мне людей? Когда мне надоест быть своеобразным праведником?
Звучит так убого. Быть праведником, чувствовать себя Богом этого мира. Богом с винтовкой в руках. Таких Богов не бывает, по крайней мере, мне такие неизвестны. Но, если бы я им был, я бы ни за что не выпустил оружие из рук. Невозможно быть всевышним, если у тебя нет возможности убить кого-нибудь. Жаль, что наш псевдо-Бог ублюдков в гроб не ложит так же быстро, как хороших людей. Поэтому я в него и не верю. Мне остро хочется справедливости, по моим меркам слишком идеализированной, чтобы быть реальной, но в этом есть своя прелесть. Это даёт большой шанс моей условной справедливости подняться на одну ступень ввысь в списке моих жизненных ценностей и приоритетов. То самое, что позволяет мне спать спокойно по ночам и держать оружие без дрожи в руках. Я знаю, что поступаю неверно, знаю, что я нихрена не благородный до тех пор пока беру деньги за смерти разносортных уродов.