Кристина звонко смеется, достает еще две тарелки, накладывает в них кашу и молча, одну ставит передо мной.
Когда на тарелке почти ничего не остается, в дверь заходит дядя Вася.
—Выспалась? Я сейчас тебя заброшу на квартиру, соберешь необходимые вещи, бросим мне в машину, вечером я привезу. Ты в универ сегодня идешь? — Перед ним появляется тарелка с кашей и ложка. Он благодарно кивает, приступает к еде. Это так умилительно, когда большой мужчина ест молочную кашу. И вообще, они смотрятся, как то органично: Кристина, Батя и карапуз. Семья за завтраком.
Тимофей размазал последние остатки каши по тарелке и столу, тянет руки к Бате.
—Э, нет, терпи до вечера, разбойник. Ты вон весь в каше, а я опаздываю сегодня. Да, и тетю Наташу домой завезти нужно. Мальчишка поджимает губки и начинает пыхтеть как паровоз, а потом заходится в плаче. Его нижняя губка дрожит. Кристина подхватывает его на руки, что-то шепчет на ухо. Дядя Вася тут же оказывается рядом, треплет малыша по голове и целует в щеку. Слезы тут же исчезают, и он уже смеется.
—Ну так что, поехали? Кристин, я не знаю, приеду ли, но очень постараюсь. Вам что-то нужно?
—Нет спасибо у нас все есть.
—Хорошо, мы тогда пошли.
Уже у дома Кости батя опять спрашивает меня про универ. Я уже отдала ему сумку с вещами.
—Дядь Вась, я в больницу.
—Наташ, тебя туда не пустят, он пока в реанимации.
—Мне нужно. Попросите врача, чтобы пустил.
—Сказать то я скажу, а вот, послушает он меня или нет не знаю. Они все у меня упертые, а тут еще его вотчина, ему лучше знать, как правильно.
—Доберешься сама? А то я опаздываю. — Киваю. И машина срывается с места.
Поднявшись домой. Осматриваюсь, воспоминания накатывают, они такие яркие, что слезы текут рекой. Лишь оказавшись в ванной, и увидев себя в зеркале, понимаю, что похожа на пугало. Глаза красные, нос опухший. Красавица, блин. Немного косметики, расческа и фен мне в помощь, и вроде выгляжу уже не так плохо.
Пока привожу себя в порядок, принимаю душ, мой телефон разрывается. Разговаривать ни с кем не хочу.
Собираюсь быстро. Спускаюсь на улицу.
Присаживаюсь на лавочку и отправляю сообщения всем меня потерявшим, а потом шагаю к метро.
Уже знакомыми коридорами иду внутрь помещения, пахнет медикаментами, хлоркой и чем то еще неприятным. Начинает немного подташнивать, бросаю в рот жвачку, становится немного легче.
—Девушка Синицын Константин? — Она смотрит в монитор и отвечает голосом робота.
—Вторая реанимация, без изменений. — Что значит без изменений? Ничего не понимаю.
—Я хочу побеседовать с врачом.
—А вы кто? Информацию предоставляем только родственникам.
—Невеста.
—Ну не жена. — Я готова вцепится ей в волосы. — Я тебе покажу не жена.
—Дядь Вась.
—Наташ, что-то случилось? Косте хуже?
—Дядь Вась, я ничего не знаю, мне ничего не говорят толком, говорят не жена. Врача тоже не зовут.
—Успокойся. Сейчас позвоню Саше, он спустится к тебе. Говорил же ехать в универ, там на людях было бы легче.
Какой легче. Там только Севка. Остальные только порадуются моему внешнему виду. Хлюпаю носом, вытирая тыльной стороной ладони слезы, когда я не знаю, что с ним.
—Ладно, не реви, жди Сашку.
Прошло меньше пяти минут, раскрыв железные двери по коридору шагает уверенно вчерашний мужчина. Сейчас он одет уже в темно синий костюм, на одном ухе висит маска.
—Здравствуйте, Наташа. Ну что вы всех на уши ставите? Костя стабилен. Да, он еще не пришел в себя, но надеюсь это скоро произойдет. Поезжайте домой, я позвоню.
—Пустите меня к нему. — Я готова встать перед ним на колени. — Ну, пожалуйста.
Слезы опять льются рекой, хорошо хоть тушь не использовала, ни какая водостойкая бы не выдержала моего потока.
—Да, поймите же, это реанимация. Он там лежит не один, вы будете мешать нам делать свою работу. Поезжайте домой. Есть кому Вас отвезти к Бате?