—Я в больницу, Костя пришел в себя, наверное, у него останусь.
—Сомневаюсь, что тебе разрешат. Ты сумку то пока оставь. Если что, попрошу Василия Алексеевича или ребят из охраны, они привезут.
Охраны? Немного торможу, но сумку оставляю. Вскакиваю и несусь в метро.
Сорок минут. Ага, сейчас... Через пол часа я уже стою у справочной и уже хочу попросить, чтобы мне позвали Сашу. Как девушка робот сама поднимается из-за стойки, протягивает мне шапочку халат и бахилы.
—Вас ждут. — Кивает в сторону дверей, где, упираясь в распахнутую створку, стоит Саша.
—Готова? Только не реветь. Выгоню.
Киваю и готова бежать.
—Так, тормозим, сначала я. Его только перевели в палату. Обнимашки отменяются. Все очень легко и нежно, ему нельзя двигаться до операции.
По коридору стараюсь шагать размеренно, но у меня плохо получается, я постоянно обгоняю Сашу.
—Вот торопыжка. — Он останавливается у одной из дверей, окна которой из непрозрачного стекла. Тяну руку, дергаю за ручку, а она не открывается. Удивленно оборачиваюсь к мужчине. — Вот от таких неугомонных, предусмотрен электронный замок. Я первый, посмотрю, как он там, потом тебя запущу. Помним ? Нежно и ласково. — Хохочет он, открывает дверь, приложив к замку карточку.
Поддаюсь вперед, но разве, что разглядишь за его широкой спиной. Они в отряде, все как на подбор высокие, плечистые.
—Гостей принимаете, Константин Александрович? — Отходит в сторону пропуская меня вперед.
*** Алексей и Стася Книга первая. МОЯ ЛИЧНАЯ СНЕГУРОЧКА.
ГЛАВА 47
Я устал лежать, даже не спасает специальный матрас. Шевелиться нельзя от слова, совсем. Я же не враг себе. Пытаюсь отвлечься, но на что тут отвлечешься, стены голубые, потолок белый, хоть нет этих пищащих звуков. Иногда срабатывает какой-то аппарат, примерно раз в полчаса. Терпимо. Конечно, планшет или телефон, на худой конец, не помешали бы, но сюда нельзя, аппаратура.
Заглядывают сестрички, проверяют, что-то записывают в журнал. В уке катетер, писаю тоже в мешок, который спрятан под кроватью.
Дверь открывается и показывается Лекарь. Я рад ему безмерно, какая-никакая развлекуха.
—Гостей принимаете, Константин Александрович? — Вот ведь хохмач. Становится интересно, кого он там привел. Саня отходит в сторону, и мое сердце замирает, когда в проеме двери появляется моя Заноза. Она сейчас похожа на снеговичка, маленького такого. Кудряшки спрятаны под белой шапочкой, на ногах белые больничные валеночки-бахилы.
Губы сами растягиваются в улыбку, даже член дергается несмотря на то, что в нем что-то воткнуто.
Она идет тихонько ступая по палате, в глазах слезы стоят, но вида не подает, держится. Лекарь напугал. Он ставит для нее стул.
—Так, повторяю еще раз, никаких телодвижений и активности. Даю вам час, это все. Завтра операция. — Он грозит нам пальцем и уходит, прикрывая дверь.
—Малыш, ты как?
—Кость, вот ты совсем дурак? В аварию он попал, а у меня спрашивает, как я. Все со мной нормально.
Она склоняется и нежно целует в губы.
Впиться бы в них сейчас, встретить бы ее язычок своим, но напрягаться нельзя. Ладошкой ведет по моей щеке, ловлю пальчики губами, целую каждый.
—Шрамы, наверное, останутся…—Осторожно трогает пальчиками засохшие царапины. — Больно?
—Шрамы украшают мужчину, или я тебе такой не нравлюсь уже?
—Вот, как треснула бы сейчас. Жаль нельзя. Совсем крышей поехал. Вот только встань, получишь у меня. — Она грозит мне кулачком. Это так смешно и приятно, что губы сами растягиваются в улыбке. — Я думала прям там умру, когда мне сказали об аварии. Хорошо Севка рядом был.
Опять этот Севка, ревность дело такое неконтролируемое. Вроде и выяснили все, но не нравится, когда мужики рядом с занозой крутятся, даже лучшие друзья. Которых она знает больше, чем меня. С другой стороны хорошо, что была поддержка, жду Вовку, вроде Сашка сказал, прилетит сегодня. Все мне спокойнее будет.
Наташа укладывает голову мне на живот, не давит, а слегка касается и смотрит снизу на меня, обнимая руками за плечи.