— Что-то в этот раз омэйю-сама разгулялись, — незлобно проворчал он, после чего спешно обратился к Вирджин: — Прошу меня простить, мисс. Я немного просчитался. Боюсь, нам придётся вызывать отдельный транспорт. Секундочку… — С этими словами Тодо вызвал голографическую панель, и его пальцы живо забегали по всплывающим окнам, выдавая программиста-профессионала.
Прошло едва ли больше минуты, как он сказал Вирджин следовать за ним, и направился в комнату ожидания. За время их короткой задержки коридор заметно опустел, да и внутри комнаты было немноголюдно. Пара мальчишек хмурилась в углу, злобно косясь по сторонам, ещё один нервно ходил между диванами, что-то шепча себе под нос. В другом обнаружились более знакомые лица. Мальчик кларнетист заканчивал убирать свой инструмент, любовно протирая мягкой тряпочкой блестящие клапаны. Рядом с ним в мягком кресле развалился пианист, на чей номер Вирджин зашла в зал. Оба мальчика были явно в приподнятом настроении и именно к ним Тодо и направился.
— Мистер Джаспер, мистер Лукас, — поприветствовал он их, после чего представился и сообщил, что наномобиль уже ждёт.
Кларнетист скользнул по Вирджин довольно неприятным взглядом, отчего той захотелось как можно быстрее оказаться в тени салона. Желая лишний раз не привлекать внимания, она старалась держаться поближе к Тодо, чуть ли не шагая в ногу с ним и намеренно перейдя на другую сторону от мальчишек. Но всё равно то и дело ловила на себе косые взгляды. Особенно усердствовал кларнетист, и, оказавшись на одном диване заднего сидения наномобиля, его всё-таки прорвало:
— Какой кошмар! Я и представить себе не мог, что окажусь в столь сомнительной компании! — В голосе мальчишки так и сквозило пренебрежение. — Ты же мисс Нахалка, верно?
— И что с того? — буркнула Вирджин, сдвигаясь поближе к окну, чтобы увеличить дистанцию.
— Ну точно! — фыркнул парень и, повернувшись к своему соседу, продолжил: — Ты только посмотри, Лукас, мы ещё даже не знакомы, а она мне уже грубит!
— Отстань от неё! — хмуро бросил в ответ Лукас. — Лезть к любовницам омэйю — глупая затея!
— Да у меня просто в голове не укладывается! Как Кирэй-сама мог позариться на… такое! Ты только посмотри, она же страшненькая! — только распалялся кларнетист, и то, что Лукас предпочёл промолчать, его лишь ещё больше раззадорило: — Я был уверен, что ты с треском провалишься на фестивале! Нет, ну серьёзно, мы же даже хотели сделать ставки, но все выбрали твой провал, так что затея не удалась. А тут на тебе! Эх! Кто-то мог выиграть большой куш. И чем ты только смогла приворожить Кирэя-сама? Все же знают, что он равнодушен к женщинам!
Вирджин удивлённо воззрилась на мальчишку. Кирэя не интересуют женщины? Судя по его отношению это было более чем заметно, но… тогда зачем он так много потратил на неё? Что-то в этой мозаике никак не хотело складываться.
— Неужто ты и в самом деле на фестивале играла на флейте, как грозилась Ву?
— Какое тебе до этого дело? — внимание мальчишки ужасно раздражало Вирджин.
— Нет, ну правда! Я просто никак не могу поверить! И что ты играла? Песенку Ву?
— Вот ещё, — хмыкнула Вирджин, мысленно поздравляя себя с тем, что ей удалось всё-таки не попасться в лапы этому скользкому гаду. Ох, её разочарование в нём было настолько велико, что даже воспоминание о его творчестве вызывало волну отторжения.
— Нет? — Кларнетист был явно удивлён. — Сменила после того скандального свидания? У него тогда была такая рожа! Вовек не забыть!
— Вообще-то я и не собиралась играть песни этого омэйю, — холодно ответила Вирджин.
— Тогда что? Что ты сыграла? — продолжал допытываться мальчишка.
— Колыбельная Ки, — сдалась-таки Вирджин, надеясь, что это, наконец, успокоит настырного кларнетиста, но просчиталась. Мальчишка едва не подпрыгнул на сидении. Ответ вызвал ещё большую волну удивления и интереса.
— Ты шутишь? — Он явно отказывался верить в услышанное, и Вирджин откровенно не понимала его реакции. — Нет, ну ты слышал? — Мальчишка вновь повернулся к молчаливому Лукасу. — Она сказала, что играла Колыбельную Ки! Это же просто невероятно!
— Да что в этом такого? — не выдержала Вирджин. — Да, произведение написано для скрипки, и мне пришлось совсем немного его изменить…
— Ты что совсем не понимаешь? — резко прервал её кларнетист.