- При дворе их множество… нюхать будут что ль?.. - пробормотал Дамиан. На его несчастье, его услышали. Четверка рыцарей, составлявших сопровождение юного господина, взорвалась хохотом. Юноша вспыхнул и закрыл окно кареты, спрятавшись внутри.
- Не переживайте, милорд, мы защитим Вашу честь и достоинство, - Манн, желая сохранить остатки гордости молодого господина, с трудом подавил смешок.
О неумении Дамиана общаться с представительницами противоположного пола – будь то аристократка или обычная горничная – Аурелиан слышал подобные шутки среди рыцарей Тернии все чаще. Он и сам замечал, как молодой господин терялся и замирал словно перепуганный олененок стоило какой-нибудь даме одарить его улыбкой или, что еще страшнее, заговорить с ним. Создавалось впечатление, что юноша совершенно не осознавал, насколько желанной добычей он являлся для юных дам, и это несмотря на то, что юноша не посещал никаких мероприятий высшего света.
- Придворные дамы будут счастливы наконец-то лицезреть молодого наследника, - напускной серьезный вид Манна разбавил улюлюканье рыцарей. – Милорд, вы выглядите старше своего возраста. Удивительно, что Вам до сих пор не подобрали достойную партию.
- Не припоминаю, чтобы спрашивал твоего мнения, Аурелиан, - Дамиан вновь показался из-за шторы, перебив мужчину. – В отличие от своих ровесников, едва я научился ходить, отец усадил меня на коня, ты тому свидетель. Сложно не вымахать в росте и плечах, когда тобой занимался герцог Уоррен. Кроме того, солнце, ветер и бесконечные походы не сделали меня краше. У меня грубая кожа, спутанные волосы, которые отец запретил стричь, и руки в мозолях. Если бы не камзолы, в которые ты меня любезно одеваешь, я бы не отличался от обычного рыцаря!
Дамиан говорил на одном дыхании. Закончив, он откинулся на спинку сиденья. Манн поднял руки, капитулируя под напором юноши.
- Я не могу судить о вкусах женщин, милорд, но Вы должны понимать, что сплетни о наследнике Уорренов ходят давно. Многие леди желают познакомиться с Вами лично.
- Они ведут себя так, будто я им нравлюсь, - в голосе Дамиана послышалась неприкрытая горечь.
- Почему Вы в этом сомневаетесь?
- Потому что они ничего обо мне не знают. Кроме титула отца, разумеется. Постоянно улыбаются, а я даже не понимаю, почему. Впрочем, это неважно. Сейчас меня волнует только наследование.
- Вам все же придется вернуться к этому вопросу.
- Знаешь, Аурелиан… - Дамиан прокрутил кольцо с черным бриллиантом – фамильное кольцо дома Уорренов - на пальце. – Матушка была несчастна в браке. Не думаю, что хочу причинять боль какой-то женщине, как это делал отец.
- Никто не убережет себя от неудачи, милорд. Стоит хотя бы попытаться.
- Смерть отца показала, что мы не были семьей. Мы просто никогда не спорили с ним и выживали как могли. Но хватит этих унылых размышлений. – Юноша хлопнул себя по щекам. - Пейзаж навеял, не иначе.
- Отдохните, господин, пока есть возможность, - Манн припорошил коня, нагоняя всадника в начале процессии.
Дамиан закрыл глаза. Его сбивала с толку откровенность, с которой он общался с Аурелианом. Прежде такого не было. Юношу часто дразнили колючкой за отстраненность и холодность в общении. Сейчас же его броня дала трещину. Эмоции бурлили. И Дамиан не знал, что расстраивало его больше: смерть отца или бегство матери. Ему казалось, что он рассыпается на части, будто все органы изнутри вынули. Стоит только подняться, и позвоночник перестанет держать, и тело рухнет на землю. Хотелось спрятаться от всего мира. «Возьми себя в руки!» - мысленно приказал себе Дамиан. – «Ты уже видел смерть, ты убивал сотни людей. Ты воин! Ты должен бороться. Соберись!»
Вот только никакие увещевания не могли прогнать пустоту, поселившуюся внутри.
Дамиан не заметил, как задремал. Очнулся он от криков на главной площади Элазара. Карета остановилась у входа в таверну.
- «Гусь и дрянная лошадь»? Серьезно, Аурелиан?